27 главных слов 2020-го (неужели мы все это пережили)

Люди 28.12.2020

Редакция «Как тут жить» в конце каждого года с шуточкой вспоминает новые слова, которые сильнее всего проникли в нашу жизнь. Обычно набиралось хорошо если штук 20, и почти все были – маленькие слова, несерьезные и нестрашные. А в 2020-м новых слов столько, что впору кричать «горшочек, не вари». Хочется пожелать и себе, и читателям, чтобы в 2021-м новых слов снова было поменьше.



 



Выборы


 



 

Выборы – самое важное событие в жизни любого белоруса. К выборам 2020-го сначала не были допущены сразу три кандидата с очевидной большой поддержкой (Сергей Тихановский, Валерий Цепкало, Виктор Бабарико), причем двое еще и оказались за решеткой, потом жена одного из недопущенных кандидатов влегкую собрала в свою поддержку несколько самых больших в истории страны митингов, а потом, когда выборы прошли, избирательный комитет сообщил, что за Александра Лукашенко все равно проголосовали 80% населения. Что с этой комической информацией делать, белорусы пытались понять до конца года и, вероятно, будут пытаться понять еще и в 2021-м.










 

 

Гарбата

 

Гарбата – чай на белорусском языке. В начале февраля в кафе «Коммунарка» зашли два патриота Беларуси Арамаис Миракян и Руслан Юсупов и сделали заказ у продавщицы по фамилии Конопацкая. Потом Миракян написал в фейсбуке, что, когда он на своем чистом белорусском языке заказывал на кассе фруктовый чай, продавщица потребовала его говорить по-русски и пригрозила вызвать охрану. Пост произвел большое впечатление на людей, часто бывающих в фейсбуке, но скоро оказалось, что Миракян не подходил к кассе, не заказывал фруктовый чай, не говорил по-белорусски, а охраной ему и его друзьям грозила сидевшая рядом посторонняя посетительница из-за того, что молодые люди гоготали и матерились на все кафе. Потом начался коронавирус, потом выборы и прочее, и прочее – и только перед продавщицей, кажется, никто так и не извинился.


 

 

 

Гуляния
 

 



Гуляния – то, как все участники митингов протеста, цепей солидарности и прочего в таком духе называют свои действия, если их спрашивают милиционеры. См. «Если прогулка считается митингом, вину признаю» в сотнях протоколов судебных дел. Если не первое вообще, то первое знаменитое употребление «гуляния» в качестве политического эвфемизма принадлежит протестующей против всего на свете дольше, чем многие живут, активистке Нине Багинской: 13 августа омоновцам, спросившим, куда это она с флагом в руках идет, она ответила «Я гуляю». 16 августа, в поразительно жаркое и солнечное воскресенье на гуляния у стеллы вышли по разным оценкам что-то типа 200 тысяч человек, и многие почему-то не взяли с собой даже воду, как будто реально прежде никогда не гуляли, потому что не было политической необходимости. Позитивную, хоть и дураковатую коннотацию слова не портили ни последующие разгоны митингов, ни аресты, ни суды за участие в несанкционированных акциях, пока 12 ноября при странных обстоятельствах не погиб Роман Бондаренко. Перед выходом из дома он написал в чат «Я выхожу», и после этого «выходить» «гулять» с прежней беспечностью стало уже невозможно.






 




 

Забастовки
 

 


Забастовки – отказ работать с какой-то целью. После 26 октября, когда по призыву Светланы Тихановской должна была начаться всеобщая забастовка, а вместо этого не произошло более-менее ничего, слово почти совсем вернулось к своему прежнему, существовавщему до 2020-го смыслу: вроде они где-то есть, и, кажется, когда-то даже были у нас (в 90-е, что ли), но это все не точно. Однако в первые недели после выборов, чьи результаты возмутили не одиночек, а целые коллективы, судорожные, неумелые, половинчатые и, однако, вполне однозначные попытки забастовок прокатились, кажется, по большинству предприятий страны. На многих предприятиях возникли спонтанные стачечные комитеты, которые выдвинули вполне формализованные требования своим руководителям – еще в 2019-м о таком и мечтать не решились бы даже самые витающие в облаках революционеры. В отличие от митингов, где от людей требовалось, в общем, просто гулять, забастовки, как быстро оказалось, требовали ясной организации и юридической подкованности (в частности, скоро выяснилось, что в Беларуси запрещены политические забастовки и, наоборот, не запрещены увольнения бастующих), почему и сошли на нет. Увы, никаких заметных требований изменения законодательства в сторону облегчения в будущем забастовок у протестующих даже после этого не появилось.




 

Зумеры
 


 

 

Зумеры – поколение Z; еще одна обтекаемая общность людей, выделенная неугомонными американскими социологами для нужд американских же маркетологов и подхваченная по всему миру. В отличие от неприжившихся у нас миллениалов и напрочь отсуствующего как такового поколения X, зумеры широко вошли в речь и обозначают вполне понятно что: молодых людей, не заставших жизни до интернета и приложений. Делу помогает и то, что, опять же из Америки, в комплекте с зумерами пришли их антагонисты бумеры – в США так исторически называют самое счастливое, родившееся после победы во Второй мировой поколение, ну а у нас слово сразу приняли в качестве синонима словам «старый дурак». Ну то есть зумер – это вроде как «молодой дурак».









 

 

Коронавирус
 

 


 

Коронавирус – новый вид опасной простуды (типа бывших в прежние годы свиного и птичьего гриппов), которая часто переходит в тяжелую пневмонию и чаще обычного приводит к смерти. Из-за эпидемии коронавируса зимой китайцы вводили у себя натуральное военное положение, на что в остальном мире в основном крутили пальцем у виска. Однако уже весной, после вспышек в Италии и Испании, положение, аналогичное военному (с комендантским часом и ограничением на передвижение внутри страны и за ее пределами) ввели в большей части развитых стран. В Беларуси, вслед за вечным экспериментатором Швецией, действовали, наоборот, либерально: никому ничего не приказывали закрывать, а только повсюду развесили флакончики с дезинфецирующим средством. К лету, однако, в Минске закрылось порядочное число заведение (например, выдающийся Carl’s Junior на площади Свободы) и отменились все концерты и спектакли. Из-за остановки киноиндустрии в США фактически перестал существовать кинопрокат. Осенью пришла вторая волна коронавируса, и в публичные места стали пускать только в масках (впрочем, только на словах – по факту никого не штрафуют). В целом, конечно, это самое серьезное новое слово в жизни человечества как минимум со времен «терроризма», а то и «ядерной бомбы».



 

Креативность

 

Креативность – то, что резко проявилось у белорусов после выборов. В первые же дни на улицы вывалили толпы людей с плакатами, среди которых даже просто удачные шутки выбирать замучаешься. Потом белорусы принялись изобретательно отпираться, как оказались на запрещенном митинге (см. Гуляния). Потом, когда запретили вывешивать бело-красно-белые флаги – стали красить на балконах шторы и вешать на сушку красные трусы вперемежку с белыми. Если бы из проснувшейся белорусской креативности можно было гнать электричество, Беларуси не понадобилась бы АЭС.




 







 

Масочный режим
 

 

 

 

Масочный режим – ситуация, когда все должны носить на лице закрывающую рот и нос медицинскую маску или, в общем-то, любую другую более-менее тряпичную маску. До 20-го года кадры с людьми в масках означали, что вы смотрите документалку о жизни в Японии или протестах в Гонконге, но коронавирус нарядил в них людей по всему миру. В первую волну в Минске маски носили кто как, причем часто люди, пыхтевшие в маске на улице снимали ее, заходя в общественное помещение. В середине ноября ношение маски сделали обязательным в любых магазинах, кафе, присутственных местах и так далее. Теперь где-то три четверти поситетелей любого публичного пространства ходят в масках, но при этом стоят друг к другу вплотную и не моют руки.




 

Молчат дома

 

 

 

 

Молчат дома – самые популярные за пределами бывшего СССР белоруские музыканты в истории. Собравшаяся в 2017-м, осенью 2018-го выпустившая уже второй альбом, ничем особо не примечательная даже на минской пост-панк-сцене группа, в 2019-м благодаря волшебной помощи алгоритмов рекомендации YouTube, предлагавших абсолютно всем их послушать, стала популярна так, как если бы выпустила альбом, полный хитов, получила 10/10 от Энтони Фантано или что-то в таком духе. В 2020-м успех группы докатился до Беларуси, а сама она, собственно, обзавелась хитом задним числом: песня «Судно» на стихи русского поэта Бориса Рыжего без объяснения причин бесконечно включали в своих видео пользователи TikTok. Подобных взлетов инди-артистов в последние лет пять вообще трудно припомнить, не только в белорусском масштабе, но и в общемировом – «Молчат дома» как будто притянули себе все везение всех белорусов и истратили на эти шальные просмотры и лайки.






 




 

Отключение интернета
 



 

Отключение интернета – ситуация, когда вы вроде бы заплатили за интернет, да и находитесь там, где он всегда ловил, но страницы почему-то не грузятся, сколько ни обновляй. В Минске почти совсем не было интернета в день выборов и первые три дня после выборов. В «Белтелекоме» сказали, что в этом были виноваты кибератаки откуда-то из-за рубежа, но затем мобильного интернета не было по нескольку часов в день более-менее в каждое воскресение до зимы, и «Белтелеком» больше это объяснение не повторял, а только операторы молча стали предлагать пользователям разнообразные скидки в обмен за отнятый трафик.



 

 





 

Площадь
Перемен
 

 


Площадь Перемен – минский двор на пересечений улиц Каховской и Червякова, получивший название в честь песни группы «Кино», которая в августе играла более-менее из всех проезжающих машин и из значительной части окон Минска. Двор помечен на Яндекс-карте как «детская игровая площадка» и, вообще говоря, ею и является: это маленький пятачок с куцыми качельками и песочницей, запертый между какой-то будкой, дорогой к парковке и ямой, в которой находятся бурно заросшие неухоженными деревьями и огороженные гнилым деревянным забором два частных дома. Даже по меркам непритязательных дворов минских новостроек, Площадь Перемен могла бы претендовать на звание самого неуютного двора города, продуваемого всеми ветрами, с издевательскими перепадами высот каждые пять метров, бесконечными заковыристыми лестницам черт знает куда, на расстоянии вытянутой руки от всегда шумной полукольцевой Орловской – и тем примечательнее, что жильцы близлежащих многоэтажек не стали в трудные для всей страны дни закапываться в заботы о своем быте, а с головой окунулись в политическую борьбу. На стремной будке появились два диджея в позе Рабочего и Колхозницы, проволочный заборчик вокруг детской площадки украсили бело-красно-белые ленточки, а осенью на площадке выступило множество политически сознательных музыкантов.



 

Протестное
потребление
 

 


Протестное потребление – такое выражение недовольства ситуацией в стране, когда вместо слов используются деньги. Еще до выборов по соцсетям распространились призывы не оплачивать услуги ЖКХ, отписываться от государственного телевидения и государственных газет и вообще по минимуму переводить деньги в бюджет страны. После выборов к этому прибавились предложения не покупать продукты предприятий, поддерживаемых государством. Чаще других в списках мелькает самый успешный белорусский продовольственный холдинг «Санта-Бремор» (которому, например, принадлежит больше 90% акций «Савушкина продукта») на том шатком основании, что без налоговых льгот созданной правительством брестской свободной экономической зоны компания никогда не добилась бы таких успехов. Что аргумент превращает в пособников Лукашенко, например, всех айтишников, тоже обязанных своими рабочими местами созданному государством ПВТ, почему-то не уточняется. Да и с государственными каналами и газетами все оказалось сложно: после выборов огромное количество отдельных сотрудников, да и коллективов, заявили, что они совершенно не поддерживают действующую власть и не одобряют ее действия.




 






Самоизоляция




 

Самоизоляция – такой образ жизни, когда вы безвылазно сидите у себя в квартире и ни с кем не видитесь. В 2020-м оказалось, что то, что прежде считалось симптомом тяжелого психологического состояния, является более-менее единственным действенным способом лечения коронавируса. Так как у большей части зараженных вирусом болезнь протекает в безобидной форме, при которой странно класть в больницу, но человек все равно остается заразен для других, сначала рекомендательно, а затем и законодательно было решено всех, у кого есть или может быть вирус (ваш родственник заболел, коллега, вы прибыли из другой страны) просто держать дома. Сначала самоизоляцией считалось домоседство в 14 дней, потом срок уменьшили до 10 дней.

 

 




 

Сбор денег

 

 

Сбор денег – то, что в любой непонятной ситуации делают о чем бы то ни было переживающие белорусы. Весной активно собирали деньги на маски для врачей, лечащих больных коронавирусом. В общем волонтерском угаре, как всегда, отличились айтишники: компания Andersen, занимающая несколько этажей в Royal Plaza на Немиге, перевела врачам 10 000 долларов на пиццу и была очень удивлена, что больничная бухгалтерия не понимает, как эти деньги оформить. После выборов сборы денег через интернет стали совсем общенациональным развлечением: собирали жертвам милицейского насилия, бастующим, уволенным с работы и так далее. В первые же недели сумма сборов разных фондов перевалила за 3 миллиона долларов, а к середине сентября превысила 10 миллионов. Увы, и тут обнаружились проблемы с приложением энтузиазма к практике. Часть жертвователей возмутилась, что их деньги пойдут на оплату штрафов, то есть, по сути, в госказну, а потом еще и оказалось, что счета основных фондов заблокированы белорусской налоговой и никому особо-то ничего перевести невозможно.

 




 

Социальная
дистанция
 

 


Социальная дистанция – умное название расстояния в полтора-два метра между людьми. Считается, что на таком расстоянии, даже если на вас чихнет зараженный коронавирусом человек без маски, то ничего плохого не случится – слюна не долетит и, соответственно, вы не заразитесь. Социальное дистанцирование вместе с мытьем рук стали рекомендовать правительства всех стран мира в конце зимы, и даже в либеральной Беларуси в магазинах уже в начале весны по радио регулярно напоминали покупателям не жаться друг к другу, стоять на расстоянии и вообще не напирать. Где-то до лета из очередей почти совсем исчезли казавшиеся прежде неистребимыми куда-то спешащие пенсионерки (выложила свои покупки прямо на ваши и теперь стоит, тяжело вздыхает) и мужчины с одной бутылкой водки и двумя сырками (переминается с ноги на ногу, перегибается через кассовую ленту, проверяя, сколько еще ждать) – то есть, собственно, не исчезли, а просто отошли на такое расстояние, что перестали быть проблемой. Увы, райская социальная жизнь к лету вернулась в обычное русло, а вот кинопрокат, концерты и прочее, подразумевающее толкотню, – нет.

 

 



 

Слабовики
 

 


Слабовики – комически переиначенное (см. Креативность) слово «силовики»; то есть, соответственно, сотрудники силовых ведомств – милиционеры, омоновцы, военные и сотрудники КГБ. Возникло слово как бессильная реакция на повторяющиеся с августа разгоны любых митингов и демонстраций. Характерно, что в википедии «силовик» уже числится не требующим перевода словом множества иностранных языков («silovik») и означает совсем не то, что у нас: не общность сотрудников силовых ведомств, среди которых, очевидно, много честных, умных и патриотичных граждан, а только тех высших государственных чиновников, которые пришли из этих ведомств и принесли свои привычки, куда не надо. То есть англичанин 2020-го видит проблему в министре образования из полковников МВД, а белорус 2020-го просто считает МВД насквозь порочной структурой.

 

 



 

Сливы
 

 


Сливы – сливы информации; нарочитые и преднамеренные случаи оглашения секретной или, по крайней мере, не предназначавшейся для широкой публики информации в каких-то выгодных оглашающему целях. Чем-то вроде слива была предвыборная история с тремя десятками наемников, задержанных в санатории под Минском, – то ли они летели куда-то транзитом, то ли собрались совершать у нас госпереворот, но, во всяком случае, оглашать историю до подробного разбирательства было странно со стороны спецслужб. Ну а после выборов сливали уже все и всё: имена и адреса силовиков (см. Слабовики), имена и адреса активистов (см. Чаты), переговоры комических американских разведчиков Майка и Ника, переговоры омоновцев в оцеплении, и так далее и тому подобное. В какой-то момент сливов стало так много, что их стало трудно отличать от фэйков (см. Фэйки), но и интересующихся теми и другими поубавилось: всем все уже стало понятно, никого особо ни в чем уже не переубедить.


 

 


 


Телеграм-каналы
 

 

Телеграм-каналы – самые популярные источники информации белорусов второй половины 2020-го. Во время отключений интернета белорусские сайты по понятным причинам не обновлялись, и дорвавшиеся до информации белорусы оказались в ситуации, когда за льющимися потоком новостями следить удобнее всего было в заточенном под короткие и моментальные сообщения или репосты телеграме. Один ведущийся из Польши телеграм-канал, довольно успешно справившийся с координацией передвижений протестующих по городам Беларуси в первую неделю после выборов, стал настолько популярен, что к концу года был признан экстремистским, и мы даже не можем тут написать его названия, чтобы не нарушать закон. В целом, два десятка белорусских каналов перевалили цифру в 100 000 подписчиков, и об огромной популярности приложения говорят не столько даже цифры оппозиционных каналов, сколько несуразно большие (ну кто бы еще весной стал читать «Пул Первого»? а у него почти 100 000 подписчиков) цифры читателей проправительственных каналов.

 


Тикток
 

 

TikTok – соцсеть, где люди выкладывают короткие видео, как правило, под музыку, ну или смотрят, что выложили другие. В конце 10-х TikTok становился все более и более популярен благодаря красивым школьникам западных стран: оказалось, что даже если вы не можете придумать ничего сложнее короткого танца или пранка, но на вас приятно смотреть, то желающие посмотреть всегда найдутся. В 2020-м TikTok обсуждали, как инстаграм в лучшие годы, все туда зашли хотя бы по разу, все, кому там понравилось, рассказывали о своих впечатлениях так, будто только что наелись сладкого, выпили пол-литра кофе и хорошенько порыдали в подушку.
 


 

Тихановская
 

 


Тихановская Светлана, первые месяцы 2020-го – гомельская домохозяйка и жена умеренно известного ютубера, с 15 мая – кандидат в президенты, а с 10 сентября – законный президент Беларуси по версии литовского парламента и политический эмигрант. В промежутке ее мужа Сергея Тихановского сначала не допустили к участию в выборах, а затем арестовали. Президентскую кампанию Тихановская вела вместе с женой еще одного недопущенного к выборам кандидата и, мм, помощницей, что ли, еще одного арестованного кандидата и под удивительными лозунгами: в частности, самым известным ее предвыборным обещанием было сразу после избрания провести новые выборы. Все это никак не помешало ей собрать в июле самый большой митинг в истории независимой Беларуси и даже по официальным данным набрать в итоге на выборах самый большой (10%) процент для оппозиционного кандидата со времен 15% Гончарика в 2001-м. Сама Тихановская считает себя победителем на выборах и периодически дает своим соотечественникам из эмиграции разные указания, которые белорусы исполняют примерно так же, как и указания другого своего президента: по обстоятельствам.



 

Три процента

 

 


Три процента – магическая цифра, отображающая количество преданных поклонников чего-либо от общей массы населения. В мае на сайте «Нашей Нивы» прошло голосование среди читателей насчет того, кто бы за кого голосовал. Среди 7,5 тысяч участников 47% проголосовало за Виктора Бабарико, а за Александра Лукашенко – только 3%. Вместо того, чтобы задуматься, откуда на «Нашей Ниве» даже 3% сторонников Лукашенко (ну или настолько прожженых шутников), люди почему-то начали массово пересказывать друг другу эти результаты в том духе, что ну и на выборах явно такие же будут. Сразу за этим аналогичный опрос прошел на Tut.by, где при 75 000 проголосовавших процент за Бабарико стал даже больше, но, правда, и процент Лукашенко вырос в два раза. Может быть, проходи такие голосования каждую неделю, к августу Лукашенко как раз 80% и стал бы набирать, но Академия наук приравняла такого рода опросы к политическим и требующим специальной аккредитации. Весь оставшийся год на всех заборах, помойках и плохо освещенных стенках, сколько бы их ни замазывали, не исчезали надписи «3%», и даже бело-красно-белыми флагами были завешены где-то 3% окон всех домов города.






 


Удаленка
 

 

 

Удаленка – такой режим работы, когда вам не надо ходить в офис. До 2020-го считалось, что если вы не сидите прямо в офисе, значит, ну не очень-то вы и нужны на этой работе: в лучшем случае вы фрилансер, в худшем – просто полубезработный. На удаленке работали самые смелые и организованные, способные и на пляже Таиланда сделать работу в срок, и самые несчастные и неуживчивые. После начала эпидемии коронавируса оказалось, что большая часть офисных действий вообще не требует присутствия на рабочем месте: обзванивать клиентов или переписываться с заказчиками можно откуда угодно, где есть интернет, толкотня у кулера никак не возмещает потраченных на дорогу в офис и домой часов. К концу 2020-го работать из дома – новая норма, которую омрачает только вдруг появившаяся у многих мысль, что конкретно их работу не только можно вывести из офиса, но, если честно, можно и вовсе не делать. Вероятно, превращению пяти дублирующих друг друга менеджеров в одного и будет посвящена оставшаяся часть десятилетия.






 





Фо бо

 

 

 


Фо бо – вьетнамский суп с говядиной, лапшой и луком. Еще пять лет назад за фо в Минске надо было ехать на рынок Ждановичи – умеючи, с пары попыток вы непременно нашли бы очень вкусный, но никто в своем уме не назвал бы поездки на Ждановичи приятным досугом, какой бы вкусный суп ни ждал в конце пути. В конце 10-х фо бо появился на Комаровке, а в 2020-м шагнул сразу в несколько направлений: теперь его можно поесть в нескольких торговых центрах, в Песочнице и даже на проспекте Дзержинского. Одновременно экзотичный и знакомый, легко подстраивающийся под вкус едока (во всех кафе к фо подают лимон и острейшую вьетнамскую аджику), сытный и легкий, всегда приходящийся по карману (на Комаровке пол-литра фо стоят около 8 рублей, в остальных местах не сильно больше) – суп в Минске 2020-го вселял больше всего веры в то, что в конечном итоге все будет хорошо.

 



 

Фэйки
 

 

 


Фэйки – от английского «fake», ложные известия. До 2020-го информационное поле среднего белоруса было настолько разрежено, а накал страстей настолько низок, что вопроса о разграничении правды и лжи в сообщениях СМИ особо не стояло. 2020-й принес настоящих забот столько, что на все не хватало даже самых отзывчивых сердец, и люди постепенно стали отличать поводы очевидно ложные от вероятно реальных.



 

 



 




 

Хлопотное
дельце
 



 




Хлопотное дельце – определение забастовки, данное сотрудником «Интеграла» Сергеем Мироновым задержавшим его милиционерам. Прославившее Миронова видео сделано прямо противоположным всей революционной креативности белорусов образом: в нем он вообще не кипятится, называет вещи своими именами (не говорит, что «гулял», а говорит, что участвовал в акции солидарности с бастующими), не ведется на провокации (на хамский вопрос, стоит ли выходить, чтобы быть задержанным, просто не отвечает) и вместо размышлений планетарного масштаба делится личными планами бросить курить и начать бегать по утрам. Миронов с его дураковатой флегматичностью стал, кажется, единственной объединяющей всех белорусов и у всех вызывающей симпатию фигурой. Его политическая программа «гонять во всю мощь» – единственная, под которой подписались бы, наверняка, вообще все.





 

 




 

Чаты
районов
 

 

 

Чаты районов – чаты в мессенджерах, куда люди добавляются по территориальному принципу. До лета 2020-го были синонимом душного досуга домохозяек и мужчин, склонных к командирской деятельности на пустом месте, но вскоре после выборов превратились в аналог революционных советов муниципалитетов: в них больше не обсуждали, какой краской красить подъезд и не слишком ли дороги лампочки на этаже, а прикидывали, когда и какой митинг устроить, пересылали друг другу революционную символику и деанонили врагов революции. Если в целом белорусские события пока, тьфу-тьфу, плохо ложатся на хронологию великих революций прошлого, то чаты, наоборот, легко находят себе аналоги – конечно же, в них с наслаждением развернулись бы Швондер, Пеструхин и Вяземская из «Собачьего сердца».






 

 




 

Ябатьки

 

 

 


Ябатьки – уничижительное название людей, поддерживающих Александра Лукашенко. Шире – все, кто вам не нравится. Считается, что под хэштегом #ябатька кто-то что-то постил вскоре после выборов или даже выходил под таким лозунгом на провластные митинги. К сожалению, уже к концу года невозможно найти фотографии, где кто-либо использовал слоган неиронически, но слово прижилось. Ненавидимыми обществом ябатьками поочередно были все участники митингов в поддержку Лукашенко (вроде бы логично, но при этом одновременно считалось, что на эти митинги сгоняют насильно), школьные учителя (подделывали результаты выборов), сотрудники силовых ведомств (мучали протестующих), рабочие (не поддержали забастовку), сотрудники коммунальных служб (упрямо закрашивали все слоганы и граффити, обрывали расклеенные по подъездам распечатки), ну и дальше по мелочи.

 

 

 

 

Поделиться
Сейчас на главной
Показать еще   ↓