Лана Дель Рэй и еще 4 спутника на выходные

Что почитать, послушать и посмотреть в эти балдежные выходные.

 

 

 

 

 

Альбом «Norman Fucking Rockwell»

Lana Del Rey

 

Polydor Records
 

 

 

 

 

Благодаря глубоко актёрской природе поп-музыки художественный образ артиста часто имеет не меньшее влияние на эффект от произведения, чем сама музыка. Мало кто одновременно выиграл и пострадал от этого факта так сильно, как Лана Дель Рей.

 

В своём моментально классическом дебютном сингле «Video Games» Лана Дель Рей представала в гениальном образе-противоречии: с одной стороны, певица была манерной голливудской дивой, поющей под роскошный аккомпанемент струнного оркестра так, будто 50-е в Америке никогда не заканчивались; а с другой – косплеерша Дель Рей моментально обнажалась как рядовая меланхоличная жительница интернета, сыплющая отсылками к Mortal Kombat и монтирующая свой клип из низкокачественных отрывков из старых фильмов, найденных на ютюбе, и собственных мобильных сэлфи, на которых она выглядит как более-менее обыкновенная девушка из инстаграма.

 

В следующих клипах и перепродюсированном полноформатном дебюте на мажорном лейбле «Born to Die» «обыкновенного» и «рядового» в образе Дель Рей осталось мало, и её косплей большой и яркой поп-звезды стал неотличим от оригинала (даже несмотря на нездоровые дозы меланхолии); почувствовавшие подвох в этой перемене блоггеры стали наперебой доказывать неаутентичность карьеры певицы и даже её внешности, как бы игнорируя то обстоятельство, что красота образа Ланы с самого начала и состояла в абсолютной его искусственности. В следующих альбомах завоевавшая мировую славу певица как будто по привычке примеряла новые косплеи из истории американской поп-культуры (хиппи с западного побережья, хиппи из Бруклина, Богатая и Грустная Знаменитость), чередовала электрогитару со скрипками и трэп-битами – и параллельно, незаметно для всех, старательно и постепенно дистиллировала свой творческий метод до первозданной чистоты 2011 года. На новом, пятом по счёту альбоме «Norman Fucking Rockwell» у неё наконец-то получилось снова достигнуть этой идеальной простоты.

 

Лана Дель Рей гениально играет нового большого американского сингера-сонграйтера, исполняя грустные песни о любви и конце истории с отсылками, понятными только миллениалам. Как это часто бывает с «гениальной игрой», перформанс здесь оказывается живее, чувственнее, восхитительнее почти любого «аутентичного» оригинала: финальные строчки из самой головокружительной на альбоме баллады «The greatest» («Л. А. в огне, становится всё жарче / Канье Уэст порыжел и похоронен / «Жизнь на Марсе» уже не просто песня / Надеюсь, скоро начнётся стрим») на бумаге выглядят как белиберда интернет-зависимого подростка, а исполнены так, что кажется, будто это классические душераздирающие строчки какой-то вечной американской певицы. В других песнях на альбоме Дель Рей тоже работает с классикой рока (можно выделить, например, 10-минутный психоделический сингл «Venice Bitch» и будто записанную под натуральный скрип барной стойки пианинную балладу «hope is a dangerous thing for a woman like me to have - but i have it»), которую делает актуальной и животрепещущей не с помощью трипхопа и трэп-битов, как раньше, а просто накладывая лучшую в своей карьере интернет-поэзию с лучшими мелодиями и аранжировками (соавтором большей части песен на альбоме выступил продюсер Лорд и Тейлор Свифт Джек Антонофф, но даже ему нарушить величественно скромное видение Ланы Дель Рей не удалось).

 

В некотором смысле подход Ланы Дель Рей к авторской песне об американской меланхолии полностью противоположен подходу её современницы Дженни Льюис. Если Льюис – это аутентичное дитя Голливуда, изо всей силы старающаяся показать, что вся калифорнийская романтика – это одна большая абсурдная шутка, то Лана – это, наоборот, интернет-косплеерша, которая так глубоко погрузилась в свой китчевый калифорнийский перформанс, что её нарочито меланхоличное творчество стало невозможно воспринимать иначе, как подлинно трагичное. Из этих двух примеров можно сделать только один вывод: настоящую, глубокую, трогающую за живое правду о современном мире только и возможно найти на этом пересечении между абсурдной ненатуральностью и ничем не прикрытой чистой меланхолией – с какой стороны к этому перекрёстку не подступай.

 

Никита Лаврецкий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Фильм «DRIB»

Режиссер Кристоффер Боргли

 

 

Bacon Pictures/Steakhaus Productions

 

 

В 2014 году норвежский антикомик и пранкер иранского происхождения Амир Асгарнеджад прославился в интернете со своим вирусным видео, где он подходил к бугаю-охраннику и провоцировал его на собственное избиение. В том же году один известный бренд энергетических напитков пригласил комика в Лос-Анджелес на съёмки рекламной кампании по мотивам вирусного ролика – при этом американские рекламщики как-то упустили из виду тот факт, что Асгарнеджад совсем не боец, а все косвенные улики указывают на то, что ролик с избиением – сам по себе постановочный перформанс на тему интернет-славы. В 2017 году норвежский режиссёр Кристоффер Боргли снял игровой фильм «DRIB», рассказывающий о той неловкой поездке пранкера в офис к маркетологам и не менее неловкие съёмки рекламы. «DRIB» – это вымышленный бренд энергетического напитка, придуманный специально для фильма по легальным причинам, но в его реалистичности и в общей правдоподобности рассказа сомневаться не приходится ни на секунду.

 

В отличие от многих инди-документалок и заумных мокьюментари о пранках и современных медиа, берущих за основу одиозную историю и пытающихся отыскать в ней подлинный человеческий смысл с упорством нью-эйдж-гуру (см. «The Amazing Johnathan Documentary», «Детектив с пучком на голове», «Catfish», «Выход через сувенирную лавку» и т. д.), «DRIB» не скатывается в мельтешение твистов, претенциозную культурологию и желтушное рассусоливание псевдосенсации, а рассказывает свою историю не в пример сдержанно и последовательно. Асгарнеджад в кадре много молчит и наблюдает – как он, вероятно, и делал в реальной жизни, оказавшись в незнакомой стране, чтобы потом эти наблюдения о противных рекламщиках, о девушках-интернах и командировочной лени точно пересказать в кино. Свой статус скандального последователя Энди Кауфмана комик подтверждает лишь во время мастерски подобранных взрывных моментов – например, по заданию режиссёра рекламы что-нибудь сымпровизировать обзывает чернокожего актёра «ниггером».

 

Кино «DRIB» не только обладает крайне забавной завязкой, но и работает как смешная человеческая комедия в течение всего хронометража – чего стоит один Бретт Гелман, как всегда великолепно изображающий очень нервного мудака-маркетолога с хищной фальшивой улыбкой. Впрочем, ничего меньшего ожидать от умницы-режиссёра Кристоффера Боргли и не стоило – по крайней мере, после чтения его интервью. Там он, среди прочего, называет в числе источников вдохновения незаслуженно мало читаемый/величайший в мире автобиографический комикс «Peepshow» гения метакомедии Джо Мэтта.

 

Никита Лаврецкий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сериал «This Way Up»

 

 

Channel 4

 

Весёлая учительница английского Аанъя (это ирландское имя и оно действительно так пишется) прикалывается над своими учениками-иностранцами, флиртует с отцом французского школьника, у которого репетирует, ходит на всякие неловкие свидания и просто тусуется со старшей сестрой. Между сценками её приключений в большом городе (если что, это Лондон) всё время играет гиперактивный, неестественно весёлый электропоп, будто бы специально призванный скрыть мрачного слона в комнате: Аанъя совсем недавно выписалась из рехаба, куда угодила после нервного срыва, а старшая сестра уделяет ей так много внимания не только по чистой дружбе, а ещё и из опасений, что сестра, не дай бог, ещё чего с собой натворит.

 

Драмеди «This Way Up» ещё только продолжает выходить на британском телевидении, но уже успело стать хитом среди американских журналистов, которые посмотрели все серии на стриминговом сервисе Hulu и теперь в каждой рецензии непременно проводят параллели между этим сериалом и крупнейшим хитом английского телевидения последних лет – «Флибэг» Фиби Уоллер-Бридж. «Флибэг» тоже начинался как сериал о молодой девушке, изо всех сил пытающейся отстроить свою личную и профессиональную жизнь после психологической травмы; но уже во втором сезоне травма отходила далеко на второй план, а сериал превращался просто в традиционный ромком с необъяснимо вредной и мизантропичной главной героиней. Если и проводить здесь параллели с «This Way Up», то не в пользу Уоллер-Бридж: сценаристка и актриса Ашлин Би, наоборот, не выставляет самосаботаж и «травмированность» героини напоказ, а рисует красивый портрет обаятельного человека, который искренне старается быть лучше, а слабые свои стороны до последнего скрывает и маскирует. Зрительское сопереживание такой человек заслуживает моментально – и не надо никаких псевдоискренних обращений в камеру.

 

Никита Лаврецкий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комикс «Красота»

Кераскоэт и Юбер

 

Комфедерация

 

 

 

 

Забитая юная беднячка с оттопыренными ушами и выпуклыми глазами живёт в рыбацкой деревне на окраине одного королевства и занимается разделкой рыбы – односельчане за уродливый внешний вид и характерный запах прозвали её Селёдкой. Однажды Селёдка плачет о своей судьбе наедине с подобранной с земли жабкой; пара слёз, проронённых на жабку, снимают древнее заклятье, и та оборачивается птичкой-феей; фея в благодарность выполняет заветное желание девушки, и та, не меняясь физически, становится самой красивой в мире женщиной в глазах любого смотрящего. В жестоком средневековом мире это настолько же дар, насколько и проклятие: взяв имя Краса, девушка моментально начинает свой мучительный подъём вверх по социальной лестнице и одновременный спуск вниз в темницу личной несвободы – становясь по пути объектом маниакального вожделения и причиной ожесточённой борьбы лордов и королей.

 

Издание комикса «Красота» сценариста и колориста Юбера и дуэта художников Кераскоэт начинается с неоднократных предупреждений, что это «сказка для взрослых» и книга для «зрелых читателей». На самом деле ничего особенно «взрослого» в комиксе нет, это просто логично расширенная до масштаба романа с помощью жестоких законов реалистичного мира типичная сказка эпохи литературного романтизма. Художественную насыщенность романа подкрепляет и великолепный рисунок – динамичный и красочный, как мультфильмы золотого века Диснея; строгий и детализированный, как ар-нуво Билибина и Мухи.

 

Увы, в отличие от нигилистической концовки другой знаменитой мрачной сказки дуэта Кераскоэт «Прекрасная тьма», развязка «Красоты» оказывается довольно сумбурной и уже в плохом смысле сказочной. Зато именно благодаря этому обстоятельству книгу эту почти наверняка можно читать с детьми.

 

Никита Лаврецкий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Игра «Knights & Bikes»

 

 

Double Fine Presents

 

 

Чернявая беспризорница в дождливый день влазит переждать непогоду в чей-то кузов, а когда просыпается, обнаруживает себя в пустынном трейлер-парке, где всего населения есть только рыженькая девочка ее возраста с отцом да трое гусей. Девочки моментально сходятся на почве любви к шлепанью по лужам и распиныванию камней и отправляются в путешествие по населенному воображаемыми рыцарями и злодеями парку развлечений. Бесилово заканчивается неожиданно: оказывается, отец рыженькой разорен, парк вот-вот снесут бульдозером,а  помочь с выплатой долгов может только таинственное сокровище, где-то неподалеку зарытое. Девочки садятся на велосипеды, берут с собой самого злого гуся и отправляются в путь.

 

Маленькую инди-адвенчуру «Knights & Bikes» издала компания «Double Fine», чей владелец Тим Шеффер сначала в команде студии «LucasArts», а затем уже сам по себе, собственно, формат инди-адвенчур создал. «Knights & Bikes» в очередной раз демонстрирует, насколько же этот формат до сих пор хорош в руках талантливых художников. Приключения двух школьниц где-то в промозглой северной Англии стилизованы под утрированный мультик, где картонные, будто в спешке и неровно вырезанные фигурки человечков (и гусей) передвигаются на фоне трехмерных, но отчетливо плоских акварелью, что ли, рисованных задников. Задники тоже нарисованы неровно, с постоянными вылезаниями краски за поля карандашом намеченных кустов, камней и огнедышащих бутафорских драконов. Вкупе с остроумно сделанной камерой, которая как будто сама выбирает ракурсы, по мере передвижения по карте переходя от чуть не крупных планов лиц героев до общих планов больших участков, все это из простой беготни создает, ну, собственно, самый настоящий мультик, причем всегда разный: иногда «Knights & Bikes» выглядит как советская детская анимация, а иногда, когда вырезанные из цветной бумаги кусты и заросли травы вдруг перегораживают камеру, все превращается в ожившую картину Кандинского.

 

Механики в игре сделаны так, чтобы минимально от этого самодельного мультика отвлекать. Бои большей частью очень легкие (игра расчитана на прохождение с двух джойстиков, но и одному игроку искусственный интеллект помогает прекрасно), головоломки – ну обычные головоломки, а сентиментальный сюжет (разумеется, у рыженькой девочки недавно умерла мама и все приключения – это немного преодоление травмы) в таких нежных декорация работает идеально. Дурашливые диалоги, множество логичных и интересных локаций, возможность в любой момент начать фигачить трюки на велосипеде или просто приласкать гуся – все это создает от игры полный эффект с чувством и дельном проведенных выходных у бабушки.

 

Антон Серенков

 

 

 

 

 

 

Обложка: @lanadelrey/Twitter

Поделиться
Сейчас на главной
Показать еще   ↓