Дружите с нами
в социальных сетях:

Панки против мафии и еще 5 развлечений выходных

Что посмотреть, послушать и почитать в эти чудеснейшие выходные.

 

 

 

 

 

Punks Against Mafia

Sonic Death

 

 

Bandcamp/Sonic Death

 

 

В 2018 году русский инди-рок достиг такой стадии популярности, что, даже распавшись, группа «пасош» оказывается лицом рекламной кампании крупного мобильного оператора, а примерно все группы, начавшие выступать хотя бы пару лет назад, влегкую делают туры на пару десятков концертов. В 2008 году русский инди-рок был эфемерным, полувоображаемым явлением, существующим в нескольких московских и питерских клубах, где балдеющие по англо-американскому инди-року слушатели делали все возможное, чтобы разглядеть интересных артистов в притворяющихся иностранцами русских группах. Объединяет эти две стадии развития русского инди-рока, кажется, один-единственный человек – питерский музыкант Арсений Морозов.

 

В 2009 году он создал группу Padla Bear Outfit и за три года выпустил несколько часов странной, яростной и бесконечно изобретательной музыки, которая до сих пор описывает почти все, что в независимой русской музыке делается. В начале года Морозов наконец отдал себе отчет в своем уникальном положении и выступил со скромными, но чрезвычайно обоятельными уточнениями им же самим созданного канона. Альбом «31» большим хитом не стал, но встретил сочувствие публики (включая и минскую), что, вероятно, подстегнуло Морозова вспомнить лучшие годы. В общем, люди, не заставшие Морозова в 2009-м и 2011-м, могут быть удивлены, что к «31» он к ноябрю добавил 20-минутную EP, а затем и двухчастный часовой альбом своей основной группы Sonic Death – и все это лучший инди-рок на русском, какой в 2018-м можно найти.

 

Первая часть «Punks Against Mafia» подписана по старой традиции Sonic Death латиницей и является тоже вполне традиционным наплевательским и разгильдяйским быстрым гаражным роком. Как и почти во всех песнях Sonic Death прежних лет, лучшие моменты в этой части альбома случаются, когда Морозов принимается, давая петуха, пороть какую-то смешную чушь. Чтобы сократить дорогу тем, кто не любит гаражный рок про Иисуса, посоветуем сразу включить песню «SLADKIJ VATNIK», где Морозов, перемежающий крики «россиянин не улыбается, россиянин бьет жену!» и «футбол!», выходит натурально на территорию комика Александра Долгополова. Лучшая песня этой половины, тяжелый сексуальный медляк «MIR MACHINE» – тоже, в общем, типичный хороший медляк Sonic Death, продолжающий линию их же «Горьких слез», одной из лучших песен десятилетия.

 

Ну а в свежей, в ноябре вышедшей второй части альбома Морозов наконец перестает ломаться и подбирает темы и приемы, брошенные еще во времена Padla Bear Outfit. «Сиськастый меломан приходит на концерт, / Сиськастый меломан мечтает о БДСМ, / Он учит-учит-учит-учит дискографии без слов, / Черная футболка, и рядом никого» – так начинается первая же песня, и сочетание немигающей глупости с совершенной эмоциональной и социологической точностью у Морозова вновь, как в 2009-м, такое, что вся сцена описана парой штрихов. Клип на «Сиськастого меломана» сознательно рифмует нынешние концерты Sonic Death с концертами Sonic Youth, другой группы, пришедшей на молодую рок-сцену в качестве заслуженных ветеранов и взвалившую на себя роль окультуривателей и образователей. Таковой группой нынешние Sonic Death и являются: ясные, дрожащие гитары «Огня» и «Нормального инди-рока» не были бы лишними хоть на «Daydream Nation», извивающаяся мелодия «Лимонада» похожа на удачный апдейт «Web In Front» с текстом, американскому гранджу и не снившимся («А я совсем другой, / Я очень серьезный, /Я плакал только раз накуренный в церкви, / Мое лицо настолько крутое и непроницаемое, / что я даже сам не знаю, о чем я думаю, когда я вижу себя в зеркале»).

 

В финале Морозов возвращается ровно в ту точку, на которой закончил Padla Bear Outfit: «Август (конец)» – это семиминутный текучий, апатичный и мечтательный рок-гимн, увиденный словно через дымку. Так звучала группа Pavement на песнях, которыми закрывала альбомы («Fillmore Jive», «Half a Canyon», «Fin»), так звучал сам Морозов на сдвоенной вершине мини-альбомов «7''» и «~S L O W~». Последнее, что он поет на альбоме, это «Мои поклонники еще не родились, / Моя армия еще не пришла, / Но мы сейчас поднимем руки ввысь, / Чтобы, когда подойдет, она нас нашла» и превращает, наконец, все это время существовавшую как бы не вполне всерьез, полуфиктивную и условную дискографию неровного, метущегося сверх меры и сверх меры же талантливого рок-героя эпохи, в которой рок-герои выглядят глупо, превращает ее в реальность, потому что армия-то уже пришла и ждет его на каждом из концертов в десятках городов.

 

Антон Серенков

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Фильм A Sign from God

Режиссер Грег Уоткинс

 

 

Greg Watkins

 

 

В начале ноября на «Нетфликсе» состоялась долгожданная премьера одной из последних, незаконченных при жизни картин Орсона Уэллса – снятой ещё в начале семидесятых «Другой стороны ветра». При просмотре ответ на вопрос, почему Уэллс этот и ещё два-три снятых в тот же период фильма так и не смог смонтировать даже за следующие десять лет, становится капельку яснее. Дело в том, что картина «Другая сторона ветра» – это чрезвычайно сложное по форме мокьюментари, где по сюжету 100 журналистов наперебой снимают на разные камеры вечеринку по случаю окончания съёмок и дня рождения одного великого, но, кажется, уходящего на пенсию режиссёра. Уэллс ничего не придумал лучше, чем натурально 100 операторов и пустить бегать по съёмочной площадке, собрать 100 часов материала, а потом монтировать чрезвычайно многословные, высоколитературные диалоги так, чтобы живого места не осталось. Увы, ему, как никакому другому режиссёру (Орсон Уэллс когда-то снял один из самых знаменитых шедевров кинематографа, действуя практически наобум), должно было быть известно, что в искусстве количество затраченных усилий далеко не всегда пропорционально результату. «Другая сторона ветра», конечно, занимает сложностью внутреннего устройства, но только изредка трогает своей меланхолией; вопреки всякому расчёту куда более скромное кино о режиссёрской меланхолии и сложностях поиска финансов – простой как пять копеек «Божий знак», снятый в основном статичными кадрами с минимумом монтажных склеек, – будоражит чувства на порядок сильнее.

 

В роли героя-режиссёра Уэллс снял непостижимого масштаба фигуру живого классика Джона Хьюстона; автор «Божьего знака» Грег Уоткинс взял на главную роль своего приятеля и коллегу Кавеха Захеди. Драма с героем Джона Хьюстона завязана на неинтересной зрительской дилемме (он такой мудак и мачист от хорошей жизни или, может быть, от плохой?), в то время как с героем Захеди никаких дилемм не связано, он просто бегает по друзьям и одалживает деньги, потому что после скандала с арендодателем квартиры его девушка дала ему один последний шанс для того, чтобы он обеспечил им нормальную жизнь (нормальная жизнь предполагает оплаченный долг по ренте). В качестве самоироничного фильма-внутри-фильма Уэллс снимает несовместимую с реальностью несмешную пародию на какой-то сверхпретенциозный сферический в вакууме европейский артхаус где-то между Антониони и Пазолини; Уоткинс для крайне неловких сцен питчингов просто вставляет в фильм кадры из вполне реальной короткометражки Захеди, где тот снимал самого себя, сначала принимающего кислоту, а потому неистово ревущего, что увидел Бога. Фильм Орсона Уэллса, разумеется, заканчивается героем, уезжающим вдаль, чтобы трагично разбиться вдребезги; фильм Уоткинса заканчивается скромной сценой мимолётного примирения персонажей на вершине холма – скромность порой очень привлекательная штука.

 

Никита Лаврецкий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сериал Year Friends

 

 

Blink Industries

 

 

В нашей рецензии на одно из главных комедийных открытий года — в равной степени душевный и искромётный ситком «Stath Lets Flats» — мы упоминали, что телевизионные контракты его актёрам и создателям, кажется, принёс веб-сериал «Year Friends». Это был не просто занимательный факт – веб-сериал этот действительно абсолютно стоит просмотра и сам по себе.

 

В центре анархического сюжета – шестеро друзей, каждый со своей характерной чертой. Джейми Деметриу, как и его герой в «Stath Lets Flats», не может связать два слова, так что часть его диалогов дублируется субтитрами; Алу осталось жить полгода, и он по этому поводу составил список желаний («Какая скукотища» – говорят друзья); Джоно обладает странной фобией по отношению к подъёму по ступенькам, ну и так далее. 12 серий, написанные и поставленные каждый раз новым участником труппы, соответствуют 12 месяцам 2016 года. Сюжеты серий варьируются от серий про новогодние резолюции, про свидания, про свадьбу и про похороны до эпизода, целиком происходящего в самой странной на свете актёрской академии, существующей только во сне героини Натасьи Деметриу (её дико весёлых перформансов в двух упомянутых сериалах уже достаточно, чтобы признать в ней комедийную легенду на века).

 

Что же такого умопомрачительного должно быть в полулюбительском веб-сериале группы вчерашних английских студентов университета, чтобы им сразу вручили телевизионные контракты? Да, в общем-то, ничего: в худшие моменты «Year Friends» так и выглядит, как плохо записанное невыразительное дуракаваляние, которое только что интеллигентные лица и вытягивают. Во время написания сценария у друзей было только одно правило – чтобы никто не мог вспомнить, что похожую шутку уже кто-то когда-то делал. Поэтому в лучшие моменты они и отмачивают такие блестяще спонтанные и неописуемо сюрреалистические номера, какие только молодым английским интеллигентам и под силу.

 

Никита Лаврецкий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комикс «Sabrina»

Ник Дрнасо

 

Drawn&Qwarterly

 

 

 

 

Непримечательная 27-летняя американка Сабрина однажды идёт с работы домой, но бесследно исчезает, так до дома и не дойдя. Спустя несколько недель её раздираемого горем, но внешне не показывающего этого парня Теда родители на всякий случай отправляют погостить к другу детства – одинокому солдату Кэлвину, живущему в другом штате. У Кэлвина в личной жизни свои собственные трудности: он думает о том, чтобы бросить работу на военной базе и переехать жить поближе к дочери и бывшей жене. Тем временем Тед проводит большую часть дня, запершись в комнате, изучая теории заговора из интернета, после которых ему в голову лезут самые чёрные мысли.

 

Сабрина» Ника Дрнасо – это однозначно самый высоко оценённый критиками графический роман года (сообщается, что он стал первым комиксом, номинированным на Букеровскую премию) – и это, в общем, заслуженно. Дрнасо рисует своих героев предельно схематично, по стилю где-то между действующими лицами инструкций по выживанию на спинках самолётных кресел и персонажами больших постмодернистских полотен Криса Уэйра; при этом благодаря уэйровской же точности их жестов и поз в этих героях находится больше подлинной живости, чем в иных протагонистах оскароносных драм. Большого эмоционального взрыва в книге так и не происходит, но зачем он вообще нужен, если в руках автора одного немого ночного кошмара, пары страниц переписок с анонимных интернет-форумов и пустых минималистичных пейзажей американской глубинки достаточно, чтобы навеять невиданной жути, вызвать большую тоску и запросто разбить читательское сердце.

 

Никита Лаврецкий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Игра «Wandersong»

 

 

Greg Lobanov

 

 

Деревенский дурачок просыпается после мучительного сна, в котором миру приходил конец и с этим ничего нельзя было поделать, только чтобы обнаружить, что деревню наводнили аукающие водянистые призраки, а миру вот-вот придет конец. Не зная, как еще справляться со стрессом, дурачок по привычке начинает петь, и это удивительным образом помогает. Вскоре его к себе на метлу подсаживает молоденькая ведьма-человеконенавистница и вдвоем они отправляются узнавать песню, которая только и может всех спасти.

 

«Wandersong» соединяет пестрый и плоский, будто вырезанный из цветного картона платформер с поразительно кретинской ритм-игрой. Герой более-менее в любой момент может раскрыть рот, откинуть голову чуть назад, отбросить руку и запеть: вокруг него появится цветовой круг, и нажатие в сектора разного цвета будет приводить к тому, что герой будет брать определенную, одновременно комичную и дурацкую ноту. Механика эта превосходна: первые полчаса-час физически невозможно в игре делать что-то кроме того, чтобы бегать туда-сюда и петь дурным голосом. Быстро выясняется, что герой одновременно с пением может еще и дебильно приплясывать. Потом выясняется, что он может петь в приседе – и тогда все ноты выходят ниже и басовитее. Потом выясняется, что петь можно шепотом.

 

Сюжетная часть тоже сделана отлично: игра заслуженно получает сравнения с уже классической «Night In The Woods» – они похожи и внешне, и по качеству остроумного, язвительно-ранимого сценария на тему, в основном, бед и страданий умных подростков. Уже на второй локации, разрешая побочный квест с розыском парня для забитой девочки-плаксы, обнаруживаешь, что потенциально «Wandersong» вполне может побить «Night In The Woods». Девочка оказывается влюбленной в известного нам музыкального критика, который ругает абсолютно любую мелодию, какую ему не напой, и меняется в лице, только когда вы повторяете мелодию, сочиненную девочкой. Ни одно из этих действий игра не просит совершать, каждое переживается как ваш личный удачный экспромт, и каждое моментально находит изящный подыгрыш со стороны игры. Мир чудаковатых персонажей, чудаковатых историй и чудаковатого вечно черт знает что горланящего героя в «Wandersong» переплетены идеально и прямо завораживают.

 

Увы, часть с платформером, в отличие от «Night In The Woods» зачем-то сделана всерьез и быстро становится слишком сложной для такой взбалмошной и сумасбродной игры.

 

Антон Серенков

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Статья про лечение от самоубийств

  highline.huffingtonpost.com

 

 

highline.huffingtonpost.com

 

 

В зиму 44-45 годов застрявшего в немецком окружении американского лейтенанта Джерома Мотто в здравом уме поддерживали только самолеты, изредка сбрасывавшие провиант и патроны на парашютах, и пачка писем от едва знакомой и не так чтобы особенно симпатичной девушки с гражданки. Двадцать лет спустя, уже будучи в меру известным калифорнийским психотерапевтом, специализирующимся на предотвращении повторных попыток суицида, он задумался: а что если повторить с выписавшимися пациентами так удачно сработавший с ним трюк?

 

Гигантская статья сайта «Highline» рассказывает о полувековом опыте применения парадоксального метода Мотто как о более-менее единственном удачном способе борьбы с самоубийствами, известным современной науке. Мотто на протяжении пяти лет с уменьшающейся периодичностью (после выписки – раз в месяц, год спустя – реже) рассылал группе неудавшихся самоубийц численностью в несколько тысяч человек короткие письма вполне безобидного содержания, а затем в конце года сверял свои списки подопытных со списками покончивших с собой. Группа, которая получала письма, оказалась гораздо живучее группы, письма не получавшей. Уже в наше время к приемам Мотто прибегла молодая психотерапевт, подростком пытавшаяся покончить с собой: она уже многие годы шлет своим самым опасным пациентам гифки с котами, мемы с Джеком Николсоном из фильма «Сияние» и тупые каламбуры. И чтобы вы думали, это тоже здорово помогает.

 

Медицинская часть статьи чрезвычайно неубедительна: цифры исследования Мотто почти совсем не конкретизируются, а последующие опыты вообще ограничиваются сборником анекдотов (в Иране самоубийцам шлют красиво оформленные цитаты пророков; один пациент до зубовного скрежета ненавидел гифки пингвинов, а все остальные смотрел с удовольствием; другой пациент ненавидел мемы с котами, а врач ему их специально слала много, чтобы отвлечь от плохих мыслей). Однако сами письма Мотто – небольшие литературные шедевры. «Мы понимаем, что периодические письма, где мы интересуемся, как ваши дела, могут наскучить. Однако мы все так же интересуемся вами и вашим самочувствием и только надеемся, что это и подобные короткие письма будут ненавязчивым способом выразить это». Это и не холодно, и не неуместно тепло (какое такое тепло может испытывать врач, давно забывший проходившего у него обследование после выписки годы назад пациента), и не мотивирующе (в забавном пассаже автор статьи указывает, что к самоубийству людей часто толкают вещи вроде опоздания на автобус, так что лучше лишний раз не мотивировать), и не успокаивающе – просто весточка о том, что где-то далеко сидит человек, которому ровно, спокойно и гарантированно интересно, как у вас дела. Как это внедрить в массовую медицину, малопонятно, но взять на вооружение в личную жизнь чрезвычайно заманчиво для абсолютно каждого.

 

Антон Серенков

 

 

 

 

 

 

Обложка: vk.com/sonicdeath (Артем Бабич)

Поделиться
Сейчас на главной
Показать еще   ↓