Дружите с нами
в социальных сетях:

Советы по стилю для лосей и еще 5 развлечений выходных

Что почитать, посмотреть, послушать и во что поиграть на этих выходных, если вы нелюдим и презираете свежий воздух, можно узнать в очередном выпуске нашей специально для таких людей созданной рубрики.

 

 



 

 

Альбом «Die Lit»  

Playboi Karti

 

Если Канье Уэст – главный модернист современной поп-музыки, то Плейбой Карти – это главный дадаист. На своём новом альбоме он берёт свой и без того до абсурдного примитивный прошлогодний хит «Magnolia», знаменитый прежде всего тем, как отбито Карти выплёвывает слово «What?» (проницательная Лана Дель Рей как раз и пригласила его на одну из своих песен фоново читать одно только слово «What?»), и в 19 треках доводит все основные составляющие этого хита до подлинно художественной чистоты. Вторым самым важным после гипнотической монотонности голоса Карти компонентом успеха «Магнолии» был бурлящий, зыбучий, токсичный бит Пьера Борна, и альбом «Die Lit», в котором этот битмейкер лично спродюсировал 15 треков из 19, убаюкивая слушателей глубоководным путешествием через красоты океана восьмидесятнических синтезаторов, можно также считать и его равноправным авторским высказыванием.

 

В отличие от Канье Уэста, свой секрет успеха Карти видит не в неожиданных красках и диких выходах из зоны комфорта, а, наоборот, в предельной туннельности авторского видения: даже большие звёздные гости на альбоме вроде Ники Минаж и Янг Тага вынуждены строго примерять на себя его аутистичный флоу. В припеве песни «Pull Up» Карти доходит даже не до того, что читает в припеве одно-единственное слово, а до того, что припев по большей части состоит из единственного адлиба-звукоподражания «Пиф». Следующая песня «Home (KOD)» состоит уже из целой повторяющейся по кругу мантры («Неси деньги в дом, папочка их ждёт»), но при этом обладает битом, без, собственно, участия драм-машины – в такие моменты альбом начинает походить на те психоделические поп-деконструкции, которыми занимаются артисты вроде Oneohtrix Point Never и Hudson Mohawke, с тем лишь отличием, что песни Плейбоя Карти, несмотря на бесспорную авангардность, обладают ещё и потенциалом настоящих больших хитов. В действии золотое правило подлинного постмодернистского остроумия: деконструкция должна получаться не менее эффективной, чем оригинал.

 

Н. Л.

 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

Фильм «Quietly On By»

реж. Фрэнк В. Росс

 

За тринадцать лет, прошедших со случайного зарождения мамблкора на фестивале SXSW–2005, его главные звёзды, вопреки всем скептически настроенным серьёзным дядям, успели стать или полноправными классиками (Джо Сванберг, Эндрю Бужалски), или просто очень влиятельными в индустрии людьми (братья Дюплассы), а фигуры второго порядка вроде братьев Сэфди и Дэвида Лоуэри к 2017 году чуть ли не превзошли объективные карьерные достижения старших коллег. При этом даже самые благосклонно настроенные по отношению к мамблкору синефилы это движение в целом, кажется, недооценили: по состоянию на 2018 год оказывается, что даже фильмы его представителей третьего порядка, таких, как Фрэнк В. Росс, способны демонстрировать свежесть ощущений и ясность переживаний, какие со времен его дебюта 2005 года «Quietly on By» вообще мало кто в мировом кино добивался.

 

Друг Фрэнка В. Росса Энтони Дж. Бейкер играет 20-с-чем-то-летнего рохлю Аарона – тот недавно потерял девушку и работу и теперь проводит время за важными делами вроде лежания на диване и строительства качелей из покрышки вместе с друзьями. В интервью Росс говорит, что актёрами старается практически не управлять и что те играют сами себя, но, думается, он лукавит: такой брутальной неловкости, которой обладает Аарон, то нелепо подкатывающий к старой подруге, то тайно заглядывающий к ней в окно, просто так, случайно никому не добиться. Примерно в этом же и состоит главное зрительское недопонимание, связанное с движением «мамблкор», теперь уже ушедшем в прошлое: всё это действительно было неслучайно – от не требующей лишних усилий эфемерности операторской работы и до всех тех неважных личных кризисов, которые герои этих фильмов переживали на новом уровне драматической реальности.

 

Н. Л.

 

 

 

Сериал «Pop Team Epic»

 

На этой неделе в прокат вышла вторая часть «Дэдпула» – супергеройской франшизы, которая в теории должна бесстрашно деконструировать и безжалостно измываться над осточертевшими тропами супергеройского жанра. Легко предсказать, что на практике в фильме будет слишком много как бы серьёзных драматических моментов и не будет и десятой доли той лихости, с которой абсурдистский аниме-сериал «Pop Team Epic» про двух самых ироничных японских школьниц оскверняет розововолосый труп родной аниме-индустрии.

 

Конечно, нужно оговориться, что на телевидении в принципе возможно куда больше, чем в блокбастерах, но «Marvel» даже здесь на риск не пошли и ещё до премьеры отменили действительно дерзкий анимационный сериал про Дэдпула от Дональда Гловера. «Pop Team Epic» же делает художественный риск своим основным инструментом привлечения внимания: одних только стилей рисунка здесь сменяется десяток (от ироничного пейнт-стиля и восьмибита до кукольной и песочной (!) анимации). При этом одной лишь анимацией дело не ограничивается: здесь, например, есть сегмент с симпатичным молодым аниматором из Франции, который в каждой серии сначала что-то говорит по-французски без субтитров, а потом показывает идиотский 3D-скетч про приключения героинь с багетами; в ещё одном скетче героини попадают в недорисованное фэнтези-аниме, после чего насильно заставляют окружающих их героев импровизировать на заданные комедийные темы – тут камера переключается на актёров озвучки, которые устраивают скандал прямо в студии. Как и положено авангардному скетч-шоу, половина из всех экранизаций оригинальных невменяемых стрипов здесь вообще не похожа на шутки в каком-либо общепринятом виде, а принцип Монти Пайтонов о повторённой дважды шутке, которая становится в два раза смешнее, доводится до абсолюта: каждая серия повторяется в эфирной сетке второй раз подряд с разницей лишь в замене актёров на представителей противоположного пола (в том числе и актёров, скандалящих в студии). Конечно, всё это может показаться слишком непонятным для человека, малознакомого с аниме в принципе, но если вам кажется, что вы понимаете, что такого забавного в идее начать свою первую серию с фейкового, но не отличимого от реального вступления-заставки, в котором на обычного аниме-школьника вешаются одноклассницы и сводные сёстры, только чтобы в буквальном смысле разорвать эту заставку с криком «Нет!», – то для того, чтобы пропускать это шоу у вас веских причин, кажется, нет. 

 

 Н. Л.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комикс «Sticks Angelica, Folk Hero»  

 

В этом месяце подошёл к концу дедпэн-стрип Майкла Дефоржа «Leaving Richard’s Valley», про который мы писали в прошлом году и который, как и ожидалось, оказался одним из первых больших (во всех смыслах) графических романов, напрямую публиковавшихся в инстаграме. Хрупкий и нечаянно трагичный «Leaving Richard’s Valley» наверняка потребует дополнительного осмысления, когда выйдет в твёрдой обложке в апреле будущего года, а пока что, пользуясь случаем, можно остановиться на предыдущем хрупком дедпэн-стрипе Дефоржа – «Sticks Angelica, Folk Hero», который публиковался в tumblr и успел выйти в твёрдой обложке несколько месяцев назад.

 

В самом первом кадре книги Стикс Анжелика рассказывает о себе следующее  49 лет, бывшая: олимпийская спортсменка, поэтесса, учёная, скульптор, министр, активистка, генерал-губернатор Канады, предпринимательница, повар, директриса, конный полицейский, колумнист, либертарианка, скрипачка. На настоящий момент Анжелика поселилась в одном из национальных парков Канады, где построила целое соцветие сложных социальных отношений с местным комьюнити говорящих по-человечески животных (например, крольчихе Овсянке Анджелика не может ответить взаимностью чувств, а лосихе Лизе Ханавальт, взявшей себе имя, выцарапанное кем-то на дереве, даёт советы по деловому стилю одежды, чтобы та могла устроиться работать юристом в городе). Высокую социальную механику Дефорж как всегда (напомним, что он ещё и автор величайшего чувственного боди-хоррор-романа о взрослении и интеллигентности «Big Kids») совмещает с абсурдным телесным хоррором: ещё в утробе Анжелика выкалывает глаз своему брату-близнецу; муха шантажирует живущего в машине Анжелики гуся, чтобы до конца жизни поселится у того в ухе и «видеть, слышать, чувствовать» всё, что «видит, слышит, чувствует он»; приехавший в парк с целью написать фичер об Анжелике сам Майкл Дефорж после её удара кулаком оказывается на несколько месяцев погребён по шею в земле, после чего его конечности утончаются до степени гибкости ленточного червя. Дефорж вроде как говорит что-то о том, как сложные социальные порядки не только не исключают жестокость мира, а часто её подкрепляют, но никаких точных и осязаемых выводов в комиксе не дождаться. Магия Дефоржа вообще поразительно легко ускользает от простых объяснений и формул, тем самым делая его одним из самых увлекательных, чувственных и смешных авторов современного комикса.

 

Н. Л. 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

Игра «Forgotton Anne»

 

Забытые под кроватью носки, потерянные почтальоном письма, старый плед, снесенный на помойку, далеко сунутая на антресоль, да так там и оставшаяся при перезде лампа – все эти вещи, оказывается, окончательно исчезнув из памяти своих владельцев, отправляются в волшебную (во всех смыслах: выглядит она шикарно и получше нашей с вами) страну, где потом доживают свой век в окружении себе подобных потеряшек. От рая эту Шуфляндию отделяет, разумеется, присутствие двух людей: пожилого бородатого изобретателя, дернувшегося на идее собрать мост обратно в наше измерение и всем вместе уехать туда на паровозе, и его молоденькой протеже Ани, которая следит, чтобы стулья, рваные башмаки и помойные ведра не озорничали, а кто озорничает, из тех может немедленно высосать душу специальным приспособлением.

 

«Forgotton Anne» нехитро стыкует сразу несколько самых знаменитых игровых механик современности. Это гладкий, кинематографический платформер, в котором решение головоломок и преодоление препятствий несет меньшую часть авторского замысла, а большую часть тянет устройство декораций, кадра, освещения и бездна маленьких движений, которые главная героиня совершает, бегая за вещами-повстанцами, а затем вместе с ними. Платонический идеал такой игры – «Inside» и, учитывая, что «Forgotton Anne» сделали тоже датчане, несложно предположить, что к этому идеалу она и стремится. При этом дизайн героини, устройство ее коммуникации с миром, более-менее весь сюжет (рецензенты много напирают на то, что игра похожа на мультики Миядзаки, тогда как ее за пять минут можно разложить на один из множества миров, где Элизабет, Комсток и повстанцы безуспешно пытаются помириться) почти под копирку взяты из «Биошоков».

 

С одной стороны, это игре вредит: разница таланта разработчиков «Forgotton Anne» и их вдохновителей слишком бросается в глаза. Сцены «Forgotton Anne» никогда не устроены так же изящно и странно, как в «Inside», ну а душить с видом от первого лица пищащую и вырывающуюся девочку – совсем не то же самое, что превращать говорящий светильник в обычный. С другой стороны, превосходная форма почти совсем от неудобных сравнений избавляет. Не все ли равно, что кто-то делал статичные сцены со сложным освещением и силуэтами огромных механизмов, выступающих из тумана, лучше, если они все равно каждый раз захватывают дух. Оттого, что задиристый шарф – это не Эндрю Райан, разговор с ним не становится скучнее. Собственные проблемы игры – не очень точные реакции на управление – во всяком случае, вообще не мешают играть.

 

А. С.

 

 

 

Статья про судьбу огромной жемчужины

 

А вот еще был случай. В начале 30-х обычный филиппинский рыбак вытащил со дна морского гигантскую шестикилограммовую жемчужину. Мимо ехал американский предприниматель, купил у него эту жемчужину и повез ее с собой в США, где потом долгие годы гастролировал с жемчужиной, в которой отчетливо был виден портрет мудреца в тюрбане – пророка Мухаммеда. Под старость, однако, он с подсказки одного китайского миллионера обнаружил, что мудрец вовсе не в тюрбане, а саму жемчужину начали выращивать тыщи лет назад по поручению философа Лаоцзы, и священной она является не для мусульман, а для кого-то другого. После смерти предпринимателя жемчужину купили на паях еще пару человек, которые, хоть и заплатили за нее 200 000 долларов, но были уверены, что стоит она ну полсотни миллионов точно.

 

Про жемчужину Лаоцзы есть статья Википедии, где все необходимые факты, в общем, содержатся, но ни в какую историю они не складываются. Во-первых, там нет картинок, и поэтому случайно кликнувшему читателю неоткуда узнать, что жемчужина эта фантастически уродлива – окостеневшая сжеванная жвачка какого-то циклопического едока, который прилепил ее к днищу такой же циклопической парты и пошел по своим делам. Во-вторых, старорежимный ярмарочный американец-врун – это слишком ретро-образ, и оттого в нем плохо угадывается характер человека. А вот пайщики-владельцы последних десятилетий представляют собой вполне современные типажи: это самые настоящие патентованные мошенники, воры и убийцы – двое из трех наняли киллеров, чтобы избавиться от надоевших жен, третий всю жизнь занимал в долг под будущую продажу даже никогда всерьез не оценивавшейся жемчужины и обманул натурально сотни и тысячи человек. В обширной статье сайта Atlantic именно на эту часть истории жемчужины делается основной упор и именно это делает ее и увлекательной, и местами прямо щемяще проникновенной.

 

В фокус часто попадает племянница жены главного прохиндея, которую тот, не спрашивайте как, убедил, что на самом деле является ее отцом и таким образом заполучил на всю жизнь в распоряжение в качестве бесплатного секретаря и объекта для мелких поручений. Этот человек-катастрофа, жертва всех обманов, какие только можно придумать, переживает своих мужей, находит новых на собачьих свадьбах, устроенных для рекламы ювелирного магазина, годами обзванивает людей на предмет благотворительных взносов и даже не подозревает, что все деньги идут просто в карман ее «отцу», отдает ему все заработанные за жизнь деньги, и все для того, чтобы узнать, что в 2016-м новый, свеженький филиппинский рыбак достал из-под кровати уродливую жемчужину весом в 34 килограмма.

 

 А. С.

 

Фото: Interscope Records, AWGE Label, Molehill Picture Company, Kamikaze Douga, Drawn & Quarterly, Square Enix, The Atlantic (Kristina Collantes)

Поделиться
Комментарии
Показать комментарии (0)
    Отправить
      Сейчас на главной
      Показать еще   ↓