Дружите с нами
в социальных сетях:

Мегг, Могг, Гног и прочие развлечения выходных

Что почитать, послушать и посмотреть в эти очередные прекрасные и жаркие выходные.

 

 



 

 

Альбом «Mark Kozelek»    

Mark Kozelek

 

В прошедшем мае состоялся релиз нового альбома Марка Козелека – американского Пруста с акустической гитарой, записывающего уже восьмой автобиографический альбом за те четыре года, которые прошли с момента прорыва теперь уже классической его пластинки «Benji». К восьмому альбому песни его прошли полную очистку от надрыва и мелодрамы: запасы сюжетов про поездки на похороны родственников чисто физически не могли не истощиться и заменились на описания обычных утренних и вечерних прогулок вокруг своего двора; место пугающих рассказов о серийных убийцах и очередных массовых расстрелах заняли песни разве что о неловкости живого исполнения старых песен об этих трагедиях. Новую работу певца, выпущенную просто под собственным именем, без игры в рок-группу, по большей части проигнорировали критики (да и мы сами, как видите, не то чтобы спешили про неё рассказать), и это, в общем-то, не удивительно. На новых, в среднем 10-минутных песнях Козелека труднее, чем когда-либо, концентрировать внимание; для того, чтобы вслушаться, как следует, в его поэтический поток сознания и при этом банально не уснуть, нужно приложить много усилий и времени. Вот только Козелек никогда не претендовал на звание литератора, способного удерживать внимание слушателей одними лишь текстами, и если отбросить в сторону эти неуместные претензии, то быстро выясняется, что «Mark Kozelek» – это один из самых концентрированных (пусть даже речь и идёт о концентрированной скуке жизни) и завораживающих (в качестве эмбиента) его альбомов, и даже, в некотором смысле, идеальный летний альбом именно для белорусского слушателя.

 

Достоинства пластинки в полной мере раскрываются, например, во время поездки в душном автобусе по однообразной белорусской провинции (вполне возможно, одной из немногих провинций на планете, способной составить серьёзную конкуренцию в скучности родным для Козелека провинциальным пейзажам штата Огайо). Здесь длинным песням без всяких рок-замесов, без ударных и электрогитар, наконец-то можно позволить себя убаюкать; после чего лишь изредка вздрагивать от проступающего на фоне слепящего белорусского солнца хриплого голоса, восхитительно бубнящего, кажется, лично вам адресованное послание вроде пересказа грустного сна о встрече с подругой юности, постаревшей и забившейся татуировками; или реального рассказа о встрече за кулисами музыкального фестиваля с Ариелем Пинком. «Никто не смеет обвинять меня или Ариеля Пинка в том, что мы скучные», – поёт Козелек, и с его словами сложно спорить: ну как можно назвать скучной работу, которая свой запас слушательной прочности и неуслышанной поэзии не истощит, бог даст, даже и за несколько следующих летних каникул.

 

Н. Л.

 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

Фильм «Последнее искушение Христа»

реж. Мартин Скорсезе

 

Режиссёр Мартин Скорсезе построил свою карьеру вокруг историй сомнительных героев, чьи подвиги в лучшем случае были просто на любителя («Авиатор», «Славные парни»), а в худшем – побочным продуктом настоящего болезненного наваждения («Таксист», «Остров проклятых»). В сущности, в этой его страсти ничего такого странного нет, ведь в жизни обычно всё так и бывает – моральную однозначность и волевую линейность ни в одной правдивой истории при пристальном рассмотрении найти не получится. Потому и самым крупным достижением Скорсезе видится картина «Последнее искушение Христа» – вольный пересказ Нового Завета, который сделал Иисуса по-настоящему живым героем, который злится, радуется и страдает совсем не в те моменты, когда от него этого ожидаешь, а его историю представил как эту самую натуральную правду жизни. Как же можно не поверить в божьего сына, который так искренне сомневается в собственной избранности? Как самому не провалиться в ад, когда дьявол своим последним искушением так жестоко вырывает землю из-под зрительских ног?

 

Конечно, за то, как по-хорошему хаотично в сценарии сочетаются миф, магический реализм, натурализм и разговорная комедия, нужно отдать должное гению Пола Шредера, человека, разумеется, написавшего все самые интересные сценарии к фильмам Скорсезе. Но и без режиссёрского мастерства здесь не обошлось: заставить евреев Иисуса и Иуду разговаривать как нью-йоркских гопников (да и просто взять на эти роли Уиллема Дефо и Харви Кейтела), а Понтия Пилата доверить Дэвиду Боуи с его интеллигентным английским акцентом мог только Скорсезе. Съёмки этого проекта мечты велись после многих лет фальстартов и с невозможно низким для продакшена такого уровня бюджетом, в результате чего режиссёру, кажется, больше раз, чем за всю остальную фильмографию, пришлось прибегать к средствам авангардного театра и видеоарта. Наконец, исключительную визионерскую смелость автора может подтвердить один тот факт, что наши потомки ещё долго будут гадать, почему татуировки на лице Марии Магдалины возникли на её версии 1989 года, а не 2018-го.

 

Н. Л.

 

 

 

Сериал «Comedians in Cars Getting Coffee»

 

Накануне начала съёмок нового, десятого по счёту сезона веб-сериала «Comedians in Cars Getting Coffee» с без пяти минут миллиардером Джерри Сайнфелдом за рулём мы писали о том, как никто из приглашённых на кофе знаменитостей не рискует едко пошутить на тему его мемового дебюта в жанре трёхмерной анимации про пчёл «Би-муви». И вот, пожалуйста: в открывающем новый сезон эпизоде поместился не только вежливый разговор с комиком Заком Галифианакисом, но и целая серия альтернативного ток-шоу «Between Two Ferns» с последним в качестве ведущего. В этом шоу, по своему тону являющемся полной противоположностью «Comedians in Cars Getting Coffee», Галифианакис традиционно доводит фамильярность до абсурда, и, конечно, про пчелиный мультик Сайнфелда тоже успевает пошутить. Для Сайнфелда, с его паталогическим интересом к вежливости и социальным устоям, даже эта серия – что-то вроде прорыва, но к эпизоду с участием Нила Бреннана он настолько разряжает атмосферу, что Бреннан этот признаётся, что видел только серий пять ситкома «Сайнфелд» («Каждый раз, когда я включал твоё шоу по телевизору, вы волновались по поводу какого-то пиджака»), на что Сайнфелд отвечает, что видел только пару скетчей из созданного Бреннаном классического «Шоу Шапелла». Конечно, даже вежливый и стерильный разговор богатых и успешных людей, какие случаются в большой части серий этого лёгкого веб-сериала, бывает интересно послушать, но после таких признаний живость разговора о юморе, естественно, только растёт.

 

Сам Сайнфелд любит повторять, что он не смог бы работать ведущим вечернего ток-шоу, потому что он не может разговаривать с теми людьми, которые ему не нравятся. Особого таланта для ведения такого ток-шоу у этого комика, кажется, действительно нет, и на каждую серию, где тот вдохновенно вспоминает непримечательные школьные годы в компании своего нью-йоркского друга Алека Болдуина, приходится по неловкой серии вроде той, где Сайнфелд приглашает голливудского актёра Кристофа Вальца или своего кумира Джерри Льюиса и вместо человеческого разговора на зрителя обрушивается лавина из скучной лести, аутистичных сайнфелдовских наблюдений о поведении официантов, его же повторяющихся тезисах о природе комедии и, наконец, просто тихих пауз с двумя людьми в машине, которым практически нечего друг другу дать. С другой стороны, если вам симпатичен этот практически не меняющийся с годами еврейский зануда, то и холостые серии будут для вас работать, пусть даже и за счёт одного-двух удачных стендаперских наблюдений, найденных Сайнфелдом в прямом эфире. 

 

 Н. Л.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комиксы «Megg & Mogg in Amsterdam» и «One More Year»  

 

Мегг, Могг и Сова продолжают прожигать свои в равной степени смешные и трагичные жизни в одном грязном наркоманском доме посреди непримечательного тасманийского пригорода. Во второй коллекции комиксов Саймона Хансельманна под твёрдой обложкой «Megg & Mogg in Amsterdam» собраны необязательные рассказы из вселенной ведьмы-наркоманки Мегг и её милого парня-кота Могга, до этого опубликованные в авторских зинах, журналах вроде Vice и The Pitchfork Review и даже первом русскоязычном сборнике историй об этих персонажах «Лучше всех». Сюжеты этих стрипов включают в себя поездку на пикник с коробкой наркотиков (из-за Оборотня Джонса всё снова проходит хуже некуда, но, оставшись наедине с полной луной, Сова говорит: «Вот бы мой папа был здесь»); поход за сникерсами в ночник (ведь только в полночь на банковскую карту поступает очередное пособие); страшные психоделические сны; неудачную попытку заняться сексом прямо в магазине «Икеа»; обиду Мегг на мизогинию старых друзей и её ещё большие страдания в компании новых прогрессивных знакомых-идиотов; отцовские старания Оборотня Джонса, к двенадцати годам научившего своих адских отпрысков курить бонг и испражняться под себя, но не научившего достаточному терпению, чтобы успешно пройти таможенный контроль, спрятавшись в чемодане; и наконец, заглавную поездку в Амстердам, оборачивающуюся для Мегг и Могга ночным кошмаром из-за забытых дома антидепрессантов. Короче, наркоман вы или нет, но в десятые годы о тревогах молодости увлекательнее и живее всё ещё никто не писал.

 

Третий сборник Хансельманна «One More Year», помимо прочего, включает в себя несколько нетипично объёмных рассказов, которым удаётся перенести всю сагу на качественно новый уровень эмоциональной реальности происходящего. В очень смешном ситкомном эпизоде, оборачивающимся экзистенциальным кошмаром, «Jobs» Мегг и Могг впервые пробуют себя на рынке труда; в рассказе «High School» читатель впервые узнаёт о дисфункциональных истоках дружбы задрота Совы с остальными вечными тусовщиками; наконец, в конце истории «Worst Behaviour» Оборотень Джонс, кажется, впервые по-настоящему пробуждается от вечного кутежа и возростающей вульгарности своего поведения, с помощью которой он скрывает чёрную, как бездна, депрессию.

 

После всего этого об эффекте планируемого автором продолжения под названием «Megg's Coven» страшно даже думать: если прошлые свои рассказы он писал по мотивам реальных историй из жизни своих приятелей по андерграундной нойз-сцене, многие из которых не пережили нулевые, то начатую ещё в 2012 году арку про маму Мегг Хансельманн откладывал до последнего, чтобы не разбить насмерть сердце собственной мамы-наркоманки, опыт сложных отношений с которой он и собирается перенести на бумагу в виде всё тех же кривоватых рисунков длинноносой ведьмы с лицом, полным неподдельной тревоги.

 

Н. Л. 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

Игра «Gnog»

 

В веселеньких бандерольках лежат головоломки: старое радио с мастерящим музон прямо на месте крошечным диджеем внутри, подводная лодка с глубоководным ныряльщиком в скафандре, избушка с голодными зверями и так далее. Никакой особенный сюжет бандерольки не связывает, но нужно быть совсем уж чурбаном, чтобы не залезть в их пестрые внутренности по локоть.

 

Трехмерная головоломка «Gnog» выходила для приставок и телефонов еще пару лет назад, но только сейчас добралась до компьютеров. С одной стороны, крутить и вертеть ее гораздо удобнее, тыкая в монитор пальцем, нежели мышкой, с другой – деталей в каждой сценке игры так много и они так богаты фантазией, что на большом экране их наконец можно сполна рассмотреть. Головоломки совсем бессловесные, но активно налегающие на пиктограммы, что делает в удачные минуты игру похожей на короткометражные мультики. Голодающие звери в избе и сами не могут поесть, и запечной мыши не дают с полу подобрать сыр. Значит, надо что? Правильно, обшарить шкафчики, вытащить сковороды, по книге рецептов отмерить верное количество ингредиентов, а потом растопить печь. Печь на замке? Код – четыре птицы, выглядывающие из крон деревьев, если те потрясти за ствол. Вся эта околесица в игре превращается в изящный балет догадок и озарений, ну и нарисовано все превосходно. Другое дело, что, конечно, если вы головоломки не любите, то поживиться будет особо нечем.

 

А. С.

 

 

 

Статья про голландских головорезов

 

В 1983-м банда голландских мелких преступников под предводительством главаря по кличке Нос среди бела дня украла вместе с машиной и шофером владельца пивной компании «Хайнекен». После получения выкупа богача выпустили, а сами бандиты чесанули во Францию. Через пару лет их поймали и посадили в тюрьму, но четверть выкупа так и не нашли. Когда Нос с подельниками вышел на свободу в начале 90-х, они занялись разом и наркоторговлей, и проституцией, и грызней между собой, и дрязгами с другими бандитами. В общем, сейчас в живых никого кроме Носа не осталось, а самого его судят на основе показаний, которые дала его младшая сестра – ее из-за неприятной фамилии не брали на работу юристом в нормальные фирмы, ну вот она и занималась все это время грязными делишками брата.

 

Гигантский материал «Нью-Йоркера» исполнен со слоновьей грацией проходного телеподражания «Славным парням»: портреты героев даны невыпукло, разговор с прячущей лицо и скрывающейся от всего мира сестрой Носа, попросту говоря, неинтересный, а вроде как появляющиеся многочисленные придурковатые детали (еще 19-летней эта сестра, например, вышла за 40-летнего тихого художника, который уже через десять лет устроился смотрителем одного из борделей своего шурина и немедленно завел роман с проституткой) кажутся сворованными из фильмов поудачнее. Однако надо только повторять себе почаще «все это абсолютная правда и приключилось только что в той самой Голландии, где легализована марихуана, проституция и все, абсолютно все цивилизованно, мило и достойно подражания» и от чтения будет не оторваться. Уж на что, а на пряничный домик, который при слове «Голландия» белорусы рисуют себе в голове, страна из статьи не похожа совершенно.

 

 А. С.

 

Фото: Caldo Verde, Universal Pictures, Netflix, Fantagraphics,  Double Fine Productions, The New Yorker (Carla van de Puttelaar)

Поделиться
Комментарии
Показать комментарии (0)
    Отправить
      Сейчас на главной
      Показать еще   ↓