Дружите с нами
в социальных сетях:

Полуголые официантки и еще 5 развлечений на выходные

Что посмотреть, послушать и прочитать в эти заслуженные выходные.

 

 

 

 

Альбомы «200% Galcher» и «White Material Mix Series #4»    

Galcher Lustwerk

 

Словно издеваясь над жалобами, что прошлогодний альбом его был слишком коротким, да и похуже пятилетней давности великого микса «100% Galcher», американский музыкант Гальшер Ластверк в новый альбом нафигачил полтора часа музыки и назвал его «200% Galcher». Как и все его записи выпущенные после восхитительно бесформенного и необязательного «100% Galcher», новый альбом четко и ясно структурирован и обладает, что называется, хай-концептом: это дип-хаус-альбом. Звучит нехитро и даже предсказуемо, учитывая, что хаус Ластверк играет все эти годы, но на самом деле прежние его записи довольно сильно от формулы откланялись и этим и были интересны. Например, прошлогодний «Dark Bliss» содержал пополам мутантный фанк-поп и шумовые зарисовки, хаус напоминающие довольно отдаленно. В «200% Galcher» вторую половину хронометража составляют прямо нарезанные для танцпола, лишенные вокала инструментальные версии песен из первой половины.

 

Хорошо ли Ластверк делает этот свой клубный хаус? Очень хорошо. Бит долбит, бас гудит, Ластверк бубнит «проклятые напульсники, да на кой черт они мне нужны, я звезда, меня и так все знают», синтезатор проникновенно тянет то одну, то другую нежную ноту. Каждый отдельный трек можно включить кому угодно, и этот кто угодно подтвердит – песня отличная, ничего не скажешь. Интересно ли все это слушать полтора часа? Нет, совсем не интересно. Как и все записи его инструментального проекта Road Hog, музыка на «200% Galcher», лишившись шероховатостей и изъянов «100% Galcher» и мелодического богатства лучших песен с «Dark Bliss», стала почти фоновой, усыпляющей и необязательной. У Ластверка совершенно нет чутья на самодостаточный животный грув, с которым артисты вроде Moodymann могут десятилетиями вить из слушателей веревки и без которого такую музыку делать просто невозможно.

 

Как уже было ранее в этом году с Dj Healer, бонусом к не очень удачному альбому внимательные слушатели получили в виде непримечательной ссылки на soundcloud альбом очень удачный. Как и Dj Healer, Ластверк склеил в микс свои непригодившиеся черновики, причем еще времен работы над «Dark Bliss», и выложил на канале общего с друзьями лейбла «White Material». Ровно таким ассоциативным монтажом черновиков, обрывков и шумов был «100% Galcher», поэтому надо ли говорить, что именно «White Material Mix Series #4» – самая удачная работа Ластверка за пять лет. Здесь тоже есть фрагменты глубокого аутичного чернющего хауса, но есть и маленькие юркие фанк-фрагменты, и короткие эмбиент-переходы, и обширные периоды, когда все это, вместе с гудящим на втором плане дроуном, сливается в текучую, непредсказуемую и совершенно свободную меланхоличную и сладкую музыку. Лишенный необходимости вычленять свои идеи в закругленные песни-треки, Ластверк даже рэп тут читает как-то веселее, что ли.

 

Ровно посередине микса появляется даже саксофон, и на фоне продолжающего звучать эмбиент-синтезатора впервые с 2013-го обещает в звуке Ластверка что-то новое и небывалое. Забавным образом именно коротенький трек с саксофоном лучше всего получился у него и на «200% Galcher» – на две минуты Ластверк передоверил свою музыку живым барабанам и басу, что сразу превратило ее в гулкий твинпиксовский джаз. На саксофоне играет сам Ластверк, да и джазово-ориентированный пост-рок группы The Sea and Cake он называл в главных источниках вдохновения еще пару лет назад. Если он теперь еще и решится сделать этот поворот к живому звучанию, то за следующим часовым миксом обрезков уже можно резервировать место среди лучших альбомов десятилетия – неважно какого.

 

А. С.

 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

Фильм «Поддержите девушек»

реж. Эндрю Буджальски

 

Лиза – очень толковая управляющая в провинциальной закусочной с полуголыми официантками (по её словам, это стандартный американский формат «три B»: boobs, brews and big screens – т. е. сиськи, пиво и большие экраны) – переживает один очень трудный день на работе. Ночью грабитель залез в закусочную, но застрял в вентшахте; новые молоденькие работницы требуют инструктажа; нагрянувший с внезапным визитом хозяин заведения как всегда не в духе и в очередной раз по пустякам угрожает увольнением; на днях одна из официанток во время ссоры сломала ногу своему бойфренду, и теперь для неё неплохо бы организовать сбор средств на адвоката. Где-то на фоне всей этой то ли комедии, то ли триллера нависают феминистическая и расовая повестки (политика заведения, оказывается, не допускает работу двух чернокожих официанток в одну смену; Лиза и её лучшая подруга Дэниель как раз таки чёрные), вот только думать о них главной героине не хватает ни времени, ни сил: работа и индивидуальные отношения с отдельно взятыми людьми выглядят куда важнее каких-либо глобальных вопросов идеологии.

 

Режиссёр Эндрю Буджальски – когда-то пионер мамблкора, а ныне практически полноправный американский классик – снимает кино, в котором собственно этот статус классика полностью и оправдывает. Даже заезженный всеми, кому не лень (от знаменитых «Клерков» до прошлогоднего «Узкоглазого»), комедийный сюжет он снимает будто бы в 4D по сравнению с конкурентами: настолько нерукотворными и понятными кажутся его драматические конфликты на рабочем месте, такими точными видятся микроманеры его крайне симпатичных актрис и до такой степени сильного эмоционального отклика он добивается концовкой, где ничего особенного не происходит, а героини просто выпускают на волю буквальный крик души.

 

Н. Л.

 

 

 

Сериал «Golden Kamuy»

 

К 2018 году голливудские запасы развлечений в авантюрном/приключенческом жанре, кажется, полностью истощились. За поставку скучающим на диване зрителям продукта в одной из самых классических категорий убивания времени теперь чуть ли не в одиночку приходится отдуваться индустрии аниме: на японском телевидении продолжается сериал «Golden Kamuy» – увлекательное приключение, не теряющее даром времени и буквально с первых минут первой серии выходящее на скорости как минимум первых «Пиратов Карибского моря».

 

По сюжету аниме покрытый шрамами здоровяк Сугимото, промышляющий золотодобычей в заснеженных лесах острова Хоккайдо, однажды слышит от своего партнёра байку о большом кладе с украденным у племени айнов золоте и о карте, которая выбита в виде татуировок на 24 спинах сбежавших из тюрьмы заключённых. Благодаря случайной оговорке собеседника, Сугимото понимает, что всё это не просто байка, и за одно это осознание чуть не платится жизнью. Вот только Сугимото – это ветеран только что закончившейся русско-японской войны, на которой он кроме прочего заработал прозвище «Бессмертный», потому и смертельно опасная охота за сокровищами для него – это что-то вроде самого естественного на свете решения. В какой-то момент в качестве компаньона к нему присоединяется милая айнка-охотница Асирпа, благодаря которой короткие перестрелки, кровавая резня и изматывающие погони ради разнообразия перебиваются кулинарным шоу с рецептами традиционных блюд айнов.

 

В то время как почти любое голливудское зрелище в наше время оказывается тысячу раз перемерено и протестировано, в «Золотом божестве» царит свобода авторского воображения и хороший творческий анархизм. Твисты возникают из ниоткуда, но так лихо и ярко, что жаловаться не приходится; случайно встреченным по пути героев психопатам уделяется неоправданно много времени, но зато в них открывается подлинная экзистенциальная глубина, даже сотая доля которой не доступна злодеям «Марвела»; в реальном времени пересказанных кулинарных рецептов вроде как не ждёшь посреди приключенческого кино, но если так подумать, то почему бы и нет? 

 

 Н. Л.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комикс «Brat»  

 

На прошлой неделе на книжные полки поступил очередной графический роман канадца Майкла Дефоржа, снова объединяющего абсурдный дедпэн-юмор, странную телесность и инди-мелодраму. В этой рубрике за последний год про Дефоржа мы писали уже трижды, но только потому, что он и выпустил четыре крупные работы за этот срок (в сумме эти произведения приближаются к отметке в тысячу страниц – большая часть инди-комиксистов и за всю карьеру столько не рисуют). Конечно, визуальный стиль этого автора – это нарочитая схематичность и графдизайнерский минимализм, но дело здесь совсем не в его лени нарисовать что-то по-человечески детализированное. Просто Дефорж – это в редкой степени натуральный автор комикса, чьи работы одинаково далеки и от литературы, и от классической иллюстрации, и весь их смысл рождается именно что в динамике комиксовых панелей, в игре пузырей, тонких линий и ярких цветов. Другое дело, что, даже не халтуря в плане раскадровки и рисунка, Дефорж начинает повторяться на уровне идеи.

 

Так же, как и его прошлогодняя книга «Sticks Angelica, Folk Hero», новая книга «Brat» («Оторва») рассказывает о культовой героине-художнице, оставившей позади свои золотые годы и переживающей затяжной творческий кризис. Разница в том, что 30-летняя Мисс Ди – это не вундеркинд Анджелика, а, наоборот, знаменитая на всю страну хулиганка и вульгарная пранкерша. Политическую остроту своих перформансов она оставила в прошлом и теперь разве что писает на стул прямо во время пресс-конференции под аплодисменты толпы и в ответ на сожжённую полицейскую машину получает фанатское раболепие и виноватую улыбку полицейского. Для настоящей хулиганки в этом всём весёлого мало, но тут у неё на пороге появляется молодая девушка-интерн, готовая пойти на всё ради стажировки, и в жизни Ди, кажется, вот-вот зажжётся новый виток вдохновения.

 

Раньше считалось, что для серьёзного комикса нужен серьёзный сторителлинг – скажем, реалистично отрисованный Харви Пикар, везущий машину в ремонт, ну или хотя бы чёрно-белые мыши, переживающие холокост. Дефорж эту тенденцию напрочь игнорирует: секс у него – это облако пыли из-под дерущихся Тома и Джерри; какой-нибудь нервный срыв он изображает в виде протяжённого слэпстика, когда глаза героини вылазят на лоб, она превращается в собаку, душит себя собственным языком и в конце концов падает в пропасть, пробитую кулаком прямо в комиксовой странице. Самоповторы-самоповторами, а автора изобретательнее в современном комиксе всё ещё не отыскать.

 

Н. Л. 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

Игра «The Gardens Between»

 

Дождливой летней ночью два разнополых школьника забираются в домик на дереве, чтобы вспомнить абсолютно все важнейшие этапы их дружбы, от момента, когда семья девочки переехала сюда, а та, вместо того, чтобы помогать разбирать коробки, принялась болтать с очкастым соседским мальчиком, до того случая, когда девочка посеяла картку во время канализационной экспедиции и поэтому позднее вечером пришлось сидеть с телескопом и глядеть на звезды в одной майке.

 

«The Gardens Between» разбивает свою нехитрую историю на пространственные головоломки, каждая из которых оформлена в соответствии с концепцией, знакомой всем зрителям мультфильма, хм, «Головоломка», как остров воспоминаний. Воспоминание о переезде выглядит как остров, заваленный коробками с вещами, и расположенный рядышком остров с калиткой, через который герои вышли в тот раз вместе прогуляться. На каждом острове есть огонек, который, если донести его до вершины каменистого утеса, заставит воспоминание сиять в полную силу. Фонарь с этим огоньком несет девочка, а мальчик дергает по дороге за разнообразные рычаги. Игрок в это время перемещается за ними следом в качестве летучей богоподобной камеры и может по необходимости крутить время их перемещения назад и вперед. Все механики и правила демонстрируются в первой же локации, а сама игра занимает ну часа два от силы.

 

Волшебными эти два часа становятся по той же причине, по какой волшебными являются два часа «Головоломки»: нежно и точно отобранные детали, от которых заходилось сердце в детстве (не только приставка, но и надрезанная пилой доска; не только попкорн под пледом, но и прыжки через грязную лужу) сделаны так красиво, и взаимодействие с ними приносит столько удовольствия, что нарисованные мальчик и девочка, не произносящие за игру вообще ни слова, становятся близкими и понятными.

 

А. С.

 

 

 

Статья про автотюн

 

Лучший музыкальный инструмент, появившийся в нынешнем тысячелетии – автотюн. По крайней мере, именно это утверждает знаменитый музыкальный журналист в своем недавнем обширном эссе для сайта Pitchfork. В смысле фактической базы эссе является чуть расширенным вариантом википедийной страницы (что, впрочем, тоже дело хорошее, если вы в вопросе ни в зуб ногой), но главной его частью являются многочисленные искуссные рассуждения об артистах, искусстве и специфике человеческого к ним отношения.

 

Изобретатель автотюна в музыкальный бизнес пришел из нефтедобычи и потому взгляды на музыку имел самые дремучие: он считал, напрочь игнорируя более-менее всю историю популярной музыки XX века, что чем точнее певец при пении попадает в запланированные ноты, тем пение выходит эмоциональнее. Словно в насмешку над его взглядами, первые же пользователи автотюна, продюсеры певицы Шэр, выкрутили ручки аппарата до абсурдной калибровки и превратили ее вполне мягкий и теплый живой голос в хите «Believe» в странную, нечеловеческую штуку. В нулевые поп-звезды не часто решались на столь же решительное использование автотюна (Лил Вэйн и Канье Вест осмелели лишь к самому концу десятилетия), но уже в десятые ряд рэперов-звезд настолько срослись с автотюном и тем неествественным, чудным преображением, которое тот приносил их голосам, что их можно считать буквально киборгами.

 

Главный удачный ход в рассуждения Рэйнольдса – это замечание, что никакой такой «естественности» в человеческом пении не существует. Что оперное пение, что принятые в арабских странах, или, допустим, у народов Крайнего Севера способы петь – являются, в сущности, чрезвычайно головными и искусственными. Точно так же сложнейшие вокальные гармонии Beach Boys или Queen являются, по сути, порождением варварского автотюна – не имея в руках машинки, исправляющей ноты, эти музыканты тратили сотни дублей и часы работы за монтажным пультом для достижения идеального исполнения. Нынешние же автотюн-рэперы вроде Future или Young Thug, наоборот, стремятся в пении к предельной спонтанности и сырости, а подтяжки, которые их голосам делает автотюн, оказываются звуковым аналогом не замораживающего лицо ботокса, а дрожащей от волнения губы или дергающегося века. Дальше Рэйнольдса уже не остановить: раз в автотюне «души»-то как раз и больше, чем без него, то в помойку отправляются и все остальные аргументы. Ну в самом деле, кто выиграл от того, что Брайан Уилсон, придумав в голове вокальную партию, был вынужден тратить дни напролет, чтобы ее создать в реальности? Очевидно, что с автотюном он бы великие альбомы выпускал по пять штук в год, и не он один.

 

 А. С.

 

Фото: Magnolia Pictures/Burn Later Productions, Tokyo MX/Crunchyroll, michael-deforge.com, The Voxel Agents, Pitchfork (Ella Trujillo)

Поделиться
Комментарии
Показать комментарии (0)
    Отправить
      Сейчас на главной
      Показать еще   ↓