Дружите с нами
в социальных сетях:

Русские объединяются с крокодилами и еще 4 развлечения выходных

Что посмотреть, послушать и почитать в эти выстраданные выходные.

 

 

 

 

 

Альбом «II»

Союз

 

Masterskaya

 

 

 

 

Главное удовольствие долгого внимания к неочевидным локальным сценам в том, что иногда артисты, от которых ничего особенного не ждешь, делают что-то, чего вроде бы никак сделать не могли. Прошлогодний симпатичный дебют минской группы «Союз» обещал замечательные разогревы «увулы» в ее наезды в город и, может быть, пару красивых песен в будущем. «увулу» недавно в одиночку разогревал вокалист «Союза» Алексей Чумак, песен красивее, чем на первом альбоме, на втором нет. Однако чувство от этого второго альбома, так прямо «II» и названного, – не разочарование, а сильнейшее удивление, переходящее местами уже прямо в восторг.

 

Во-первых, теперь «Союз» странно с «увулой» даже сравнивать: вместо милого ретро-инди-попа «Союз» играют на «II» ретро-джаз-поп. Гулкие ударные, блистательные партии баса и теплые, меланхоличные клавишные – теперь три молодых человека из «Союза» звучат как уставшие, все умеющие и все во всех комбинациях перепробовавшие не музыканты даже, а коты. Их новые необязательные вещицы вроде «ЕС-2 Джаз» демонстрируют тем более оглушительный уровень пресыщенного мастерства, чем чаще вы при прослушивании щипаете себя за руку и напоминаете себе, что еще год назад все три музыканта были разной степени бесперспективности провинциальными инди-рокерами.

 

Ярче всего новый уровень мастерства «Союза» виден на двух песнях с приглашенными вокалистами: для лидера нового русского инди-рока Петара Мартича они превращаются в живую хип-хоп-группу вроде The Roots, а для лидера русского инди-рока предыдущего созыва Евгения Горбунова «Союз» вдруг преображается в какую-то японскую пост-панк-группу. Вместо собственного голоса, довольно квелого и неубедительного на прошлогоднем альбоме, у «Союза» прорезались навыки лучших сессионных музыкантов своего поколения, сходу подстраивающихся под любую звезду и всегда сохраняющих при этом внутреннюю цельность и связность всей музыки, какую играют. Лучшую собственную песню на альбоме Чумак сделал, в ноль сняв великого бразильца Мильтона Насименто, и получившаяся «Мируз» настолько великолепна, насколько чепуховые, словно за пять минут сочиненные подражания вообще могут быть великолепны.

 

Из этого предсказуемо вытекают слабости альбома. «II» – длится полчаса и содержит еще меньше мелодических удач, чем прошлый альбом. Это во всех отношениях необязательная музыка. Возразить на это, в общем, нечего. Можно было бы придумать, что вот на следующем альбоме стилизаций и приглашенных звезд станет еще больше, и тогда – но «Союз» и так совершили большую эволюцию, нет никаких гарантий, что на третьем альбоме произойдет что-то новое. Для таких альбомов, как «II», слушателю и нужны память и внимание: он звучит тем сногшибательнее, чем яснее вы представляете, что в Минске ни прежде, ни в будущем никто и никогда больше не сочинит стилизацию под Мильтона Насименто.

 

Антон Серенков

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Фильм «Воспоминания о Мацуко»

Режиссер Тэцуя Накасима

 

 

Toho

 

 

Призванный навести порядок в заваленной хламом коморке покойной тёти раздолбай Сё по крупицам узнаёт захватывающую историю жизни этой великой и, как водится, глубоко трагичной женщины. В качестве рассказчиков – соседи (панк и таинственный бомж) и современники (порно-актриса и бандиты) Мацуко; в качестве сюжетных линий – различные вариации из несчастных отношений с гадкими мужчинами (претенциозным писателем; успешным писателем; гангстером) и самосаботажа (разрушенные отношения с семьёй, несколько разрушенных карьер). Оторваться от этой истории ни зрителям, ни Сё, разумеется, невозможно.

 

К моменту изобретения цифровой кинокамеры в американском кино давно главенствовали режиссёры-постмодернисты: в результате ведущие цифровые авторы вроде Финчера и Содерберга пустили все силы на то, чтобы достичь максимальной лаконичности и слаженности идеальных жанровых форм. В те же самые нулевые годы у варваров-японцев, к нашему счастью, кажется, постмодерн ещё толком не начался, а при делах всё ещё остались старые добрые модернисты. Как иначе объяснить тот факт, что режиссёр «Воспоминаний о Мацуко» Тэцуя Накасима ни о какой лаконичности и идеальных формах и близко не думает, а вместо этого по максимуму использует все возможности цифрового монтажа и видеоэффектов для достижения максимальной авторской яркости и вычурности каждого кадра и перехода? Если это повторяющийся флэшбек из похода с отцом в парк аттракционов, то парк обязательно отрисован так, будто это не реальная жизнь вовсе, а самая сладкая игрушка на первой PlayStation. Если это монтаж из женской тюрьмы, то обязательно смонтированный в духе R’n’B-клипов с MTV и с героинями, этот самый R’n’B исполняющими (скучные америкосы даже в экранизации аналогичного эпизода китчевого мюзикла «Чикаго» умудрились продемонстрировать больше ненужной сдержанности). Наконец, если это трава, закат, дождь или снег, то обязательно непропорционально яркие и перефотошопленные, как с обоев для Windows.

 

В Америке подобную визуальную роскошь творил разве что старик-модернист Джордж Лукас в своих великих цифровых приквелах «Звёздных войн» (в первую очередь – в трагичной и завораживающей «Атаке клонов»); однако Лукас, как мы знаем, оказался безжалостно осмеян. Накасиму, переиначивающего на цифровой лад не пустяковый космический палп из своего детства, а натуральную классику экзистенциального романа, осмеять уже куда сложнее. Очевидно, что с японскими цифровыми модернистами (кроме Тэцуи Накасимы, в это придуманное на ходу течение хочется включить, как минимум, великих Сиона Соно и Сюндзи Иваи) истории кино придётся считаться всерьёз.

 

Никита Лаврецкий

 

 

 
 

 

 

 

 

 

 

Сериал «Easy»

 

 

Netflix

 

Красивые чикагцы (большинство – как минимум друзья друзей друг друга) распутывают (как правило, успешно) вопросы из области личной жизни и карьеры. При этом выделка сериала «Easy» оказывается тоньше, сочинённость сложнее, а диалоги – на порядок естественнее и умнее, чем у любого из конкурентов.

 

Из неочевидных нововведений третьего сезона важного сериала великого мамблкорщика Джо Свонберга – неожиданный, но крайне занимательный фокус большей части серий не на романтических, а на экономических отношениях между людьми. Скромный продавец из магазина сигнализаций Хью пускается в чистую авантюру по просьбе босса, расположение которого Хью пытается заслужить (кто может его винить, если верность службе делает его счастливым?). Знакомая по прошлым сезонам пара лесбиянок Чейз и Джо оказываются на грани разрыва просто по причине заканчивающегося совместного договора аренды квартиры; в это же время ещё одна пара из мясника и актрисы снова не могут сойтись, потому что живут в разных городах, а нынешние их карьеры оставляют мало шансов когда-нибудь оказаться рядом. Подпольная крафтовая пивоварня Дэйва Франко приносит одни проблемы (с законом и соседями), и он снова задумывается над тем, чтобы пойти работать на заносчивого брата; несколько чернокожих уличных торговцев китайскими игрушками (вроде светящихся в темноте лазерных мечей – и это вовсе не метафора наркотиков, как может показаться по описанию!) борются за передел своего маленького, но гордого рынка. Наконец, про комиксиста Марка Мэрона на этот раз написала графический роман его бывшая студентка, которая считает их неравные отношения поводом для хэштэга #MeToo; Мэрон бесится, но в ответственный момент ставит именно профессиональную солидарность выше личной и идеологической вражды.

 

Несмотря на обещания режиссёра снимать сезоны до пенсии, третий сезон стал для «Easy», увы, последним. Однако его никак нельзя считать провальной главой в фильмографии мастера: всё-таки эти 25 серий за три года вполне можно ставить в соответствие примерно десятку полнометражных картин из предыдущих творческих периодов Свонберга. Именно в третьем сезоне, который «Нетфликс» заказал, кажется, в том числе и с целью завершить, по возможности, сюжетные линии, Свонберг всерьёз возвращается к своей фирменной драматургии, когда диалог несёт не просто разъяснительную или описательную функцию, а становится настоящим театром боевых действий. Четвёртая серия из флагманского цикла сериала про охладевшую друг к другу замужнюю пару, пробующую ради разнообразия открытый брак, оказывается растянута на 50 с лишним минут, последние 20 из которых муж и жена пытаются в очередной раз как можно искреннее выложить друг другу свои чувства и найти компромисс для дальнейшей совместной жизни, а зрители тем временем без всяких драматургических скидок не догадываются, чем этого разговор может кончиться (к слову, лучший фильма Свонберга в этом десятилетии (а значит, и один из лучших фильмов десятилетия в принципе) назывался «Marriage Material», длился тоже 50 с чем-то минут и заканчивался 20-минутным статичным диалогом о браке). Стоит ли говорить, что и долгая сцена ланча комиксиста и бывшей студентки, и даже бесконечные препирательства на чёрном английском между торговцами светящихся игрушек состоят в числе самых захватывающих и реальных экшн-сцен, какие вы можете нынче увидеть в сериалах любых мастей?

 

Отмена «Нетфликсом» тихого и незаметного сериала Джо Свонберга непроизвольно окрашивает его слова о готовности снять до пенсии 30 сезонов в откровенно пафосные тона: мол, супергерой от мира кино Свонберг уж вот собрался уйти на телевизионный покой, но обстоятельства его заставляют вернуться к серьёзной работе и, боже упаси, снова побороться за зрительскую популярность с новыми проектами. Остаётся только понадеяться, что Джо и вправду вернётся в большое кино с остервенением Бэтмена из классического «Возвращения Тёмного Рыцаря».

 

Никита Лаврецкий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комикс «Русские объединяются с крокодилами и нападают на Европу»

Виталий Терлецкий

 

тарлецки комикс

 

 

 

 

Русские объединяются с крокодилами и нападают на Европу.

 

Фанатов обложки и названия комикса «Русские объединяются с крокодилами и нападают на Европу» можно заверить, что содержание комикса их не разочарует. Тех чудаков, которых название и обложка почему-то не покорили, можно попробовать подкупить некоторыми подробностями: вроде того, что суперспособность русских (и их предводителя Олега) в борьбе с Папой Римским и Эйфелевой башней – это фраза «Мы русские, с нами Бог!», а секретное оружие майора Крокодила и генерала Крокодила против группы «Скутер» – это вольный перевод с немецкого хита «99 Luftballons».

 

Комикс Виталия Терлецкого про русских и крокодилов – это не просто единичная удачная шутка, а показательный пример того, на что вообще способна только-только зарождающаяся индустрия русского инди-комикса. Терлецкий – один из популярных авторов этой сцены – имеет не только вполне осязаемую аудиторию (под восемь тысяч подписчиков паблика, готовых покупать как минимум полутысячные тиражи самиздата), но и целую плеяду приближённых авторов (курируемого Терлецким альманаха «У***щные истории» вышло уже четыре-пять томов; в конце книжки про крокодилов размещаются несколько бонусных глав от друзей-комиксистов, выполненных чуть ли не талантливее оригинала). Сам Терлецкий говорит, что уже готов зарабатывать комиксами на жизнь, надо только – плёвое дело! – по книжке в месяц выпускать (впрочем, «Русские объединяются с крокодилами» натурально за месяц и была нарисована). В общем, прочитать этот комикс прямо сейчас (а ради бонусных спин-оффов и эпатажа гостей не грех и купить книжку вживую) можно посоветовать не только тем, кто просто хочет надорвать животики, но и всем тем, кто страдает от вечного страха пропустить что-то важное: очевидно, что из всей этой сцены скоро может вырасти что-то действительно значительное.

 

Никита Лаврецкий

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Игра «Imperator: Rome»

 

 

Paradox Interactive

 

 

Через пару десятилетий после смерти Александра Македонского в мире установился редчайший миг равновесия сразу нескольких цивилизаций. Объединившиеся для грабежа восточных царств греческие города-государства, полугреческие-полуазиатские деспотии Азии с полководцами-царями во главе, торговая империя на севере Африки и милитаристская аристократическая республика в центре Италии были примерно одинаково сильны, радикально самобытны и все, при определенном стечении обстоятельств, могли установить свою власть над цивилизованным миром. Новая глобальная стратегия студии «Paradox» выносит в название победителя из нашей версии истории, но никто не мешает любопытным попробовать переиграть все по-своему.

 

Если стратегии серии «Civilisation» имитируют счастливую галлюцинацию над школьным учебником истории, а серия «Total War» – захватывающий сон после просмотра исторического блокбастера с оглушительными сценами массовых сражений, то игры «Paradox» воспроизводят удовольствие от чтения ясно написанной исторической монографии с подробным атласом карт в свободной руке. Атлас этот в «Imperator: Rome» сделан так детализированно и с такими изощреннейшими подробностями не только географического, но и политического характера, что сам по себе генерирует сценарии из нашей истории, которые неспециалисты обычно и вовсе не знают. Не только взявшийся за Рим игрок будет вынужден, как и реальные римские правители, в первую голову заняться самнитами и полисами Южной Италии, но и игрок, выбравший непримечательный городок на Пелопонесском полуострове вдруг окажется втянут в интриги Ахейского союза, спартанцев, этолийцев и, слово за слово, десятки часов спустя обнаружит себя в Википедии, читающим статью про Союзническую войну и Полибия.

 

Получается подобное волшебство у игры не при помощи прописывания сценариев и скриптов, а благодаря жетскому следованию причинно-следственным связям из реальности. Войны в «Imperator: Rome» нужно вести не для красоты и личных амбиций, а потому, что из захваченного города войска угоняют домой рабочую силу (античные рабы не были похожи на негров-рабов из США XIX века, а скорее были аналогом польских сантехников в нынешнем Евросоюзе). Союзы нужно заключать не на века, а чтобы втянуть другое государство в выгодное вам и невыгодное ему предприятие, а потом кинуть к своей выгоде. Вложения в досуг свободных граждан нужны не из абстрактного гуманизма, а чтобы они, никем не подгоняемые, сытые и довольные, придумывали новые способы угнетать другие народы.

 

Весь этот упоительный макиавеллистский симулятор немного портится анахроничной системой вербовки войск (тающая в походах армия пополняется из людского резурвуара оставшихся в тылу призывников – как будто на дворе XX век и солдат можно из военкомата закидывать на фронт по железной дороге), заниженным размахом грабежей и отсутствием внятной системы личных мотивов персонажей (Римская империя, как известно, возникла-то потому, что Цезарю нужно было отдавать громадные долги, а на войне заработать состояние было проще простого), но в глаза недостатки начинают лезть хорошо если через пару десятков часов. Собственно, это и есть единственная проблема «Imperator: Rome»: меньше чем на 50 часов садится за партию даже на легком уровне сложности вряд ли есть смысл и подобные траты времени не для всех могут показаться разумными.

 

Антон Серенков

 

 

 

 

 

 

Обложка: Netflix

Поделиться
Сейчас на главной
Показать еще   ↓