Дружите с нами
в социальных сетях:

Лучший белорусский фильм года без регистрации и смс

Люди 09.08.2016 3

На «Как тут жить» – премьера: получасовой дебютный фильм «Май» кинокритика Алексея Свирского. Вашему вниманию предстанут Минск, Берлин, а также пустыня отчаяния между ними.

– Я работаю в Белтелерадиокомпании на третьем телеканале кем-то вроде оператора эфира. Если где-то на всю страну черный экран показывают, то это я виноват. Там довольно грустно, мы сидим в техническом корпусе, мало кого видим, сами никаких передач не делаем.

 

Года три назад мы с приятелем завели паблик про кино «Chillerama». Главное было не в том, что мы туда что-то писали, а в том, что туда приходили люди, которым нравились те же фильмы, что и нам. Тома Гранаткина, у которой в «Мае» вторая главная роль, оставила пару комментариев в паблике, так мы и познакомились. Меня часто спрашивали знакомые, а чего я сам не сниму что-нибудь. До прошлого года сама мысль об этом была страшна: непонятно было, что делать, как и о чем снимать. Но потом я побывал на съемках «Белорусского психопата» Никиты Лаврецкого. Было очень интересно смотреть, как он работает, и я впервые задумался, что ведь и правда это не так и сложно, вполне реально снять фильм просто за два дня. Я писал Томе километровые письма об этих съемках. Даже не думал раньше, что могу потратить вечер на такое.

 

В ноябре 2015-го я съездил к Томе в гости в Мюнстер, где она училась и только-только защитила диплом. Сейчас она работает тестировщиком в Берлине, а тогда у нее был момент неопределенности и растерянности. Когда я вернулся домой, мне, ну как сказать, стало грустно. Где-то далеко есть человек, с которым тебе интересно, и ты даже не знаешь, встретитесь ли вы еще. Мне в кино интереснее эмоциональные состояния, а не истории. В «Мае» я и хотел передать именно вот настроение меланхоличной неопределенности, которое возникает у людей, когда они не знают, куда им двигаться дальше.

 

Я сам из Витебска, сцены в начале фильма сняты с моими реальными приятелями, с которыми мы раньше играли в футбол. У меня ничего своего нет, вся техника – Никиты. Он снял все белорусские эпизоды, и даже монтировали фильм на его ноутбуке, потому что мой старый. Перед поездкой в Германию Никита мне объяснил, что за камера, что за параметры: диафрагма, выдержка, светочувствительность. Забавно, что мы с ним оба любим современное инди-кино, но представления о том, что хорошо, у нас противоположные. Он любит мамблкор, импровизацию и замотивированность, а мне наоборот нравятся, как их Никита называет, «эмо-фильмы», где мало говорят, где много музыки за кадром и взглядов вдаль. Мой любимый режиссер – Мэттью Портерфилд, это, по-моему, самый яркий представитель такого интимного реализма сейчас. В прошлом году он снял короткометражку в Берлине, там примерно про то же, что у меня: американка живет в Германии, переписывается с родными, переживает мимолетные увлечения. Я посмотрел ее как раз, когда вернулся в Минск, и решил, что тоже хочу что-то такое снять. У меня даже финал случайно цитатный получился.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

До фильма я даже и перед камерой ни разу в жизни не стоял. Все мои воспоминания о публичных выступлениях в школе или университете – это дрожащие руки и запинающаяся речь. А тут оказалось, что Никита собрался снимать сериал «Киномантра», и получилось, что я у него еще и порепетировал. «Киномантра» – это сериал о вымышленном белорусском киножурнале, его деспотичном главном редакторе и двух журналистах.

 

В конце мая поехал в Германию еще раз. Тома живет не в такой квартире, как мы сняли. Это квартира еще одной моей знакомой из Минска, Жени, ее голос слышен за кадром в одной сцене. Парень Жени тоже белорус, программист, а она пробует поступить. В сцене разговора на лавочке Тома сидит с Таней, с ней я познакомился, опять же, в интернете, на «Кинопоиске». Она добавилась ко мне в друзья, я вижу, что она много триллеров, хорроров смотрит, американское фестивальное кино. У меня таких друзей раньше и в помине не было. Я выждал пару месяцев и написал ей. За месяц до того, как я собрался ехать в Берлин, оказалось, что она хоть и из Могилева, но уже 9 лет учится и живет в Германии. На «Кинопоиске» нет фотографий, а спрашивать, как она выглядит, я постеснялся и первый раз увидел ее в день съемок: встретились на Александерплац и пошли сниматься.

 

Работаю себе по распределению тихо-мирно, но живу и постоянно задумываюсь: блин, ничего же не меняется

 

Таня вот буквально на днях защитила диплом и говорит: «Я не знаю, что будет дальше». Все мои знакомые в Германии рассказывают, что у них большие сложности с социализацией и нет людей, с которыми можно близко общаться. Я и сам закончил университет, работаю себе по распределению тихо-мирно, но живу и постоянно задумываюсь: блин, ничего же не меняется, а я не понимаю вообще, правильно это или неправильно. Отчасти цель фильма в том, чтобы объединить хотя бы фильмом нас всех друг с другом.

 

 

 

 

 

 

Премьера фильма

 

Май

 

 

Режиссер:  Алексей Свирский, операторы: Никита Лаврецкий, Алексей Свирский, монтажер: Никита Лаврецкий, композитор: Кирилл Мажай

 

 

 

 

  А теперь – прямое включение из специальной киноведческой беседки, где, развалясь, сидят Алексей Свирский и редактор «Как тут жить» Антон Серенков. Осторожно, спойлеры!

 

– Леша, чудесный фильм. У меня в голове рой мыслей, но ты расскажи, пожалуйста, сначала своими словами, что происходит в той части, что еще до Германии?

 

– Ну, там все очень пунктирно. Поскольку моя цель была – не выстроить сюжет, а транслировать настроение, нужно было просто уместить в день хоть какие-нибудь события. Я подумал, что будет интереснее, если в фильме будет побольше локаций.

 

– То есть ты не мог сказать, что это просто пятница и парень после работы на дачу решил поехать?

 

– Ну, там телефонный разговор намекает, что его кто-то попросил откуда-то что-то забрать, и вот он куда-то едет. Неважно, кто и куда, он просто делает действия. Мне самому только за таким и интересно наблюдать в жизни людей. Герой приезжает на дачу, а чтобы было грустнее, он туда просто не попадает.

 

– В чем прикол? Замок сменили?

 

– Да черт знает. Ну просто не открылась.

 

– Так это его дача? Или его попросили на дачу друзей Никиты Лаврецкого зайти, а тех нет дома?

 

– Да его это дача. Наверное. Ну, бывает такое, замки ломаются. Мне кажется, эта мелочь не важна. Я понимаю, что многих людей, которые сегодня смотрят кино, интересуют конкретные ответы и «что, почему, как», но, по-моему, это все не очень важно.

 

– Хороший выпад. Ладно, что он дальше делает?

 

– Дальше все. До вечера он проводит время за городом. Делать ему нечего, такое у него внутреннее состояние. Я не продумывал, почему он там остается…

 

Самому-то мне приходится иногда ходить выпивать, просто чтобы вообще хоть что-то делать, а не в углу сидеть в одиночестве

 

– Нет, с этим нормально. Он гуляет, устал, возможно, он голодный и просто уснул на этом бережку. Что за девушка в пончо или в чем она там?

 

– А. Ну да… Просто элемент атмосферы. Она ничего абсолютно не значит. У меня есть знакомая Ульяна, у нее такой загадочный вид, и я понял, что хочу использовать это в фильме. Я вообще хотел эту сцену снять сначала в сумерках, чтобы был такой кусочек сказки в реализме.

 

– Это лучшая сцена фильма. Есть три момента, после которых я понял, что это хороший фильм: футбол в начале, девушка на берегу, кружка «Арсенал» и кинотеатр «Арсенал». Это события и фантазии, которые были и у меня. Я точно помню, как лет в 17, когда у меня совершенно не было друзей и все мои знакомства были только с людьми, с которыми я играл в футбол, единственная внятная картина того, как я знакомлюсь с девушкой, была такая, что она просто берется из воздуха. Эти сцены точно угадывают этот переход, их объяснять не надо, они потрясающе точные и сняты прямо для меня.

 

– Спасибо, спасибо. Ну да, но у меня нет каких-то конкретных посылов, для кого я снимал фильм, почему. Я воспринимаю кино как конструктор, из которого ты создаешь пространство, в котором зритель будет считывать уже свое. Можно говорить, что автор абстрагируется, уходит от ответов, но мне интереснее сделать так, чтобы другие могли находить для себя что-то знакомое, люди, которых я не знаю по именам, но которые были бы мне близки.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Ну ты можешь говорить, что у тебя нет посылов, конечно, только они есть. Это фильм про тебя, меня и еще огромное количество молодых интеллигентных белорусов. Людей, у которых все хоть какие-то осмысленные контакты в жизни приходятся на футбол. Это моя жизнь лет до 19, у меня физически не было друзей в школе, с которыми я мог бы говорить хоть о чем-то серьезнее. Общение получалось на темы, которые занимают в лучшем случае пять процентов внимания.

 

 – Да, у меня в университете такая же ситуация была.

 

– И я понял все это только вот пару лет назад, в 18 я только мог испытывать то, что ты фиксируешь в фильме: отчаяние, одиночество, грусть. В 18 люди не понимают, что с ними происходит, в чем с ними проблема. Что футбольный клуб «Арсенал» и кинотеатр «Арсенал» – это разные вещи. Что есть люди, которые любят разговоры про футбол, а есть люди, которые любят разговоры про кино. До всего этого надо додумываться и додумываться долго. Ну вот ты рассказал, что ты после поездки в Германию в ноябре был в депрессии. Сколько ты там был?

 

– Да три дня всего. 

 

– Три дня. Просто три дня с ровесницей погуляли и поговорили про любимые фильмы, что тут сложного, казалось бы. И вот ты приезжаешь обратно, и как будто в пустыню.

 

– Ну, на самом деле, да. Ты вот сейчас это обозначил, это в принципе действительно и моя проблема. Наверное, если так уж говорить, то да, это я и имел в виду.

 

– У тебя еще редчайший белорусский фильм, где никто не пьет пиво. У нас все обсуждение разницы между интеллигентными людьми и неинтеллигентными подменяется пустым трепом про то, что есть нормальные люди, а есть хипстеры, которые носят бороду и пьют крафтовое пиво. А причем тут борода, это же ложь все. Просто есть люди, которые реально любят разговаривать про книги, фильмы, музыку. Любят и все – нет такого, что нужно это все под пиво организовывать.

 

– В принципе, пиво было бы, если бы герой вышел из комнаты, а не закрылся. Самому-то мне приходится иногда ходить выпивать, просто чтобы вообще хоть что-то делать, а не в углу сидеть в одиночестве. А про общение насчет кино – это правда. Я поймал себя со временем на том, что уже по выбору фильмов и оценок в профиле «Кинопоиска» могу прикинуть, насколько мне будет интересно с человеком. Если посчитать, то выходит, я по комментариям за последние пару лет так человека четыре нашел. Наверное, это и не такой плохой результат.

 

– Неплохой, только мы с тобой ведем разговор людей, которые плыли на «Титанике». Подразумевалось, что вот через две недели они будут спать в тепле и сытые, а вместо этого они болтаются на выломанной двери посреди океана. Мы живы, вот рядом лежат калоша и бутерброд, и мы такие: «Ну, в принципе, это неплохой вариант». Но это плохой вариант. В любом просто устоявшемся обществе нет ничего проще, чем интеллигентному юноше или интеллигентной девушке найти себе компанию. Ты можешь сколько угодно отпираться, но вообще ты снял фильм про интеллигентных людей и для интеллигентных людей. О том, что быть интеллигентом в Минске тяжело. Все твои рифмы и доводы играют только в эту сторону.

 

 

 
 
 
Топ-5 фильмов нынешнего десятилетия о молодости, одиночестве и красоте, по версии Алексея Свирского
 
   The Giant («Гигант», 2012) /  Beach Week(«Пляжная неделя», 2015) (к/м, реж. Дэвид Рабой )
 
   I Used to Be Darker
        («Раньше я был темнее», реж. Мэттью Портерфилд, 2013)
 
   Upstream Color
        («Примесь», реж. Шейн Каррут, 2013)
 
   Night Moves
        («Ночные маневры», реж Келли Рейхардт, 2013)
 
   February
        («Февраль», реж. Оз Перкинс, 2015)
 
 
 
 

 

Поделиться
КОММЕНТАРИИ
Показать комментарии (3)
    Отправить
      Сейчас на главной
      Показать еще   ↓